Эти Золотые мальчики

Ловлю себя на мысли – а если бы кадр на этом не заканчивался, увидел бы я ее полностью обнаженной?

Осознав, что на самом деле хочу эту девушку, я встряхиваю головой. Сменив фокус, я обретаю новую цель – соединить точки, определить, как могла появиться эта фотография. Контекст, однако, понять довольно трудно.

В желудке скручивается узел, и, клянусь, кровь, текущая по моим венам, превращается в яд, сжигающий меня изнутри. Такие сучки видят лишь одно, когда смотрят на моего отца.

И тут возникает новенькая игрушка, которая забирает те жалкие минуты, что он не проводит в своем офисе.

Причина, по которой он в другие дни где-то пропадает. Очередная охотница за деньгами, высасывающая бабки с его счета.

Вместо того, чтобы взять телефон и надеяться, что отец не заметит пропажи, я достаю свой собственный и делаю снимок.

Кем бы она ни была, что бы ни задумала забрать из этой семьи – если осталось что-то, не украденное другими женщинами, – у меня для нее сюрприз.

От двери Майка ничего, кроме щепок, не останется, когда я с ней закончу.

У него есть давнее правило, чтобы его не беспокоили до полудня, но к черту это, и к черту его самого. К черту невнятную лекцию, которую мне придется выслушать, когда он, наконец, придет в себя.

И все же, пусть я знаю, что произойдет, значение для меня имеет лишь одно, – уведомление об отключении электричества, которое я комкаю в кулаке. Если бы я не порылась в захламленном ящике в поисках ручки, чтобы подделать его подпись на бумагах для Скарлетт, то никогда бы не нашла письмо.

Я снова стучу ладонью по двери.

Кого я обманываю? Это бессмысленно. Я опускаюсь на пол, и мне вспоминается, что единственное, что этот мужчина когда-либо любил, кроме мамы – какими бы токсичными их отношения ни были, – это выпивка. Теперь, кажется, он окончательно наплевал на все остальное.

Включая нас, его собственных детей. Не отец года, увы.

Из его спальни доносится шуршащий звук, и я прижимаюсь ухом к двери, слышу громкий стук и стон.

А после тишина. Наступает реальность, и вот мне снова нужно все исправлять.

В глазах стоят яростные слезы. Но я сдерживаю их только потому, что вижу девушку с растрепанными волосами, окрашенными в розовый, которая сонно бредет по коридору. Чувствуя себя немного виноватой за то, что разбудила ее гневной тирадой, заставляю себя улыбнуться. Это лучшее, что я могу сделать. Не в моих силах оградить ее от реальности нашей жизни, здесь, под крышей Майка.