Это! Моя! Земля!(СИ)

И — удивительное дело, Женька вдруг осознала, что с каждой секундой боя, с каждым выстрелом, обуревавший ее поначалу страх куда-то уходит. А на смену ему приходит какая-то пугающая, первобытная, злая и веселая бесшабашность. Словно втягиваемая ноздрями кислая пороховая вонь с каждым вдохом будит в ней какие-то потаенные, атавистические, от далеких предков доставшиеся ей в наследство эмоции. Наверное, почти такие же испытывал ее дед, угодивший из экипажа черноморского эсминца в морскую пехоту, когда где-нибудь под Керчью, зажав в зубах ленточки бескозырки, грудью шел на румынские и немецкие пулеметы.

В ее окошко внезапно ворвался целый рой пуль, непереносимо зазвенело в и без того уже надрывающихся от боли ушах, по правой щеке словно пригоршней мелких острых ледышек хлестануло. Та враз онемела, по шее за воротник тонкими струйками потекло липкое и горячее. Женька самыми кончиками пальцев дотронулась до раны и почувствовала легкий укол: в щеку разом вонзились сразу несколько мелких металлических «заноз». И черт с ними! Сейчас главное — выжить, потому что если не получится, то мертвой ей уже не до торчащего из лица железа будет.

«Смени позицию!» — снова грохнуло в голове. Что это? Действительно, память предков, или просто всплыли внезапно давно забытые воспоминания о прочитанной когда-то книге или посмотренном фильме? Да какая, собственно, разница? Главное — мысль дельная! Уж слишком долго она с одного и того же места стреляет, тот же Железный Макс, она сама видела, время от времени перебегал от одного окна к другому, соседнему.

Ей помешал внезапный, едва-едва прорвавшийся сквозь оглушительный перезвон в ушах, окрик Грушина.

Перекинув слишком длинный для нее АК-74 с груди за спину, чтоб не мешал, Женька начала спускаться по той же лесенке, стараясь все делать как можно быстрее. Похоже — недостаточно. Все вокруг вздрогнуло, кажется, металлические стены ангара задребезжали, резонируя, по и без того невыносимо болящим барабанным перепонкам хлопнуло ставшим едва ли не твердым воздухом.

— Как рвануло, а?! Как рвануло!!! — прямо ей в лицо заорал вывалившийся, будто подпружиненный чёртик из табакерки, из-за стены стеллажей Макс, черный и всклокоченный, будто реальный обитатель преисподней.