Это! Моя! Земля!(СИ)

Талдом, Клин… Угу, а машины у них почему-то из нашего районного ОВО. Ну, да, нигде поближе к Талдому милицейского транспорта не нашлось. Только в Посаде цивилизация, везде кроме нас менты до сих пор на телегах ездят и верхами.

Ой, блин! Стыдно-то как! Вот уж действительно: умничал по любому поводу, прогнозы с серьёзной физиономией делал, меморандумы писал. А на такой ерунде… Позор на мои седины! В трубке, меж тем, на несколько секунд затихло. Батя явно крепко задумался.

— В любом, даже самом неблагоприятном для нас случае, если база их прямо где-то в Посаде, часа три у нас есть, не меньше.

Пока он пешком, да еще после аварии до своих дотрюхает… При условии, что раньше какому-нибудь мертвяку на зуб не попадет… Пока они там карательный отряд собирать будут… Короче, Грошев, высылаю к вам группу — первый взвод второй роты, старшим у них Зиятуллин. Они, вообще-то, должны в Москву ехать, Тисова менять, но раз такие дела… Заскочат по пути — подсобят. С ними организуете на «загорелых» засаду и давите, как крыс помойных, чтоб визгнуть не успели.

— Сапёров бы ещё сюда…

— Местность тут уж больно удачная: несколько фугасов поставить — и стрелять почти не придется. Только «контроль» разве что.

— Хм, молодец, Грошев, толковая мысль. Будут вам сапёры.

Убирая спутниковый телефон назад, я ободряюще подмигиваю отцу.

— Нормально, старый, прорвёмся. Уже вьются знамёна и гремят барабаны. Это мчится, это скачет на помощь могучая Красная Армия.

— М-да, приятно иногда почувствовать себя Кибальчишем, к которому помощь успела, — облегченно переводит дух и кривовато улыбается он в ответ.

Едва соскочив с брони нашего (вернее, теперь уже не нашего, а отрядного) приблудного «бардака», Зиятуллин развил кипучую деятельность.

— Так, господа-товарищи, «Камазом» цепляем автобус и — на фиг с пляжу! Чтоб их от дороги вообще не видать было!

— Зачем? — недоумевает вслух кто-то из осинниковских. — Какая ни есть, а все ж защита.

— Да нет, всё верно, — соглашается отец еще до того, как Серёга открыл рот, чтобы ответить.

 — Если дорога пустая будет, они до самого посёлка «верхами» докатят, а если нашу баррикаду на пути увидят — спешатся метров за триста-четыреста, цепью развернутся… Воюй потом с ними в лесу… Может и одолеем, но и сами кровью умоемся.

— Да брось, Николаич, — скептически поднимает бровь стоящий рядом с отцом Володя-подполковник, один из постоянных участников здешних воскресных банных посиделок.