Это! Моя! Земля!(СИ)

 — Действительно, пора к встрече дорогих гостей готовиться. Соображения какие есть?

— Толково, — оценивающе прищурившись чмокает губами Сергей. — Снайпера оставим тут, возле остановки, ему на дистанции сподручнее и работать, и наблюдение вести будет. За гребнем справа положим в засаду человек пятнадцать. Все три пулемёта — тоже туда. Мины при таком раскладе остановят колонну почти стопроцентно, если, конечно, те без «брони» прикатят…

— Не думаю, — вступаю в разговор я. — «Брони» у них почти наверняка нет.

Неоткуда. Но даже если предположить невероятное… Что, гранатомёта на них не найдем?

— Гранатомет — найдем, — хмыкает Зиятуллин. — Да только гранатометчик у меня молодой-зелёный… Борь, может, тряхнёшь стариной?

До того, как в командиры отделения податься, я во взводе бойцом бегал. Да не простым, а гранатометчиком, благо, с какого конца за РПГ-7 держаться мне в армии накрепко вдолбили. Настолько, что я, ещё будучи сержантом, для прочих бойцов ОМОН перед командировками на Кавказ занятия по обращению с гранатомётом проводил.

— Почему нет? «Дудку» давай и выстрелы. Сработаю в лучшем виде.

— Хорошо, вопрос с гипотетической абречьей «бронёй» можно считать закрытым, — подытоживает Сергей. — Значит, когда первая серия подрывов остановит колонну…

— Погоди, Серёж, а не свалятся нам южные парни как снег на голову, пока мы тут планы строим?

— Не меньжуйся, Борь, всё учтено могучим ураганом: я за лесхозовской остановкой трёх ребят на «Хантере» оставил.

С биноклем. И перекресток, через который «загорелые» к нам попрут, у них как на ладони, хотя по расстоянию там — километра полтора. Но с оптикой — считай, что рукой достать можно. Не пропустят и оповестят.

— Успокоил, — преувеличенно облегчённо выдыхаю я. — Тогда — продолжим…

Нет, всё-таки сильно неправ был сказавший, что ждать и догонять — хуже всего. Когда догоняешь — это всё же движуха.

Есть цель, нужно для её достижения приложить некоторые усилия. А вот ждать… Не люблю я это дело, еще с армии не люблю. Но выбора нет. Мы лежим на пожухшей прошлогодней траве в пока ещё серой, без единого зеленого пятнышка, густой лесополосе, среди покрытых черно-серой коркой подсохшей грязи маленьких сугробов и луж. Ждём. И чем дольше мы так валяемся без дела, тем больше тревожных мыслей начинает мельтешить в голове.