Это несерьёзно

Немного волнуюсь, не обиделся ли он, слежу за мимикой, но Демьян беспечно улыбается, и я чувствую облечение. Всё в порядке. Мы продолжаем флиртовать, просто на градус ниже.

— Прости, — говорит он. — Я смотрю на тебя и не могу остановиться. Мне хочется, чтобы ты горела.

Он вновь трет глаза, и я едва сдерживаюсь, чтобы не поругать за линзы. Ну камон, неужели Баженов думает, что может выглядеть для меня непривлекательно?

— О чем ты хотел поговорить в лифте? Просил напомнить.

— М-м-м, да. Я бы не хотел портить тебе настроение, но вспомнил нашу прошлую ссору, после которой потерял тебя на месяц, и решил, что лучше сказать.

 — Демьян делает паузу и продолжает: — Так выходит, что я получаю много информации. У меня сложность с пониманием, чем можно делиться, а чем — не стоит. В этих вопросах я периодически лажаю.

— Делись всем, мы договорились о честности. Ты можешь мне доверять.

Он достает телефон и кладет на стол.

— Окей. Помнишь камеру в лифте? Так вот, в самолете она тоже была.

Я округляю глаза и, кажется, бледнею.

Кровь мгновенно устремляется к сердцу, которое жалобно сжимается.

— Наш секс засняли? — произношу вполголоса. — Его кто-то видел?

— Думаю, не видел. Обычно такие записи поднимаются, если происходит что-то неординарное. Нет смысла проматывать часы, это дорого и глупо: охрана редко понимает, на что обратить внимание, если нет четких указаний. Я взломал сервер, стер запись, но скачал себе на память. Хочешь посмотреть? — Он склоняет голову набок.

— Правда? Ого. Давай.

Демьян снимает блокировку с телефона — у него длинный, сложный пароль.

Вручает мобильник с открытым роликом.

Впиваюсь глазами в экран. Ракурс не слишком удачный, но то, чем мы занимаемся, очевидно. Я смотрю, как забираюсь Баженову на колени и обнимаю его за шею. Как он пялится на меня: жадно, со смесью черной похоти, болезненной нужды и нежности. Как сжимает мою талию. Вот я снимаю джинсы и вновь забираюсь на него. Приподнимаюсь и, запрокинув голову, медленно сажусь.

От одного воспоминания пронзает спазмом.

Шелковое платье словно по волшебству превращается в наждачную бумагу и царапает соски. Мешает. Я приоткрываю рот, ощущаю на флешбэках почти то же, что чувствовала в тот момент, когда принимала Демьяна, такого горячего.

Он склоняется и едва касается губами шеи. Ведет влево-вправо, рождая ворох мурашек.

— Ты так красива. Так сильно мне нравишься. Значительно больше, чем планировалось. Я тебя хочу.

— Ты сам смотрел это видео? — мой Голос звучит хрипло.

— Несколько раз.