Это несерьёзно

С деньгами проблемы нет, — периодически мой банковский счет пополняет аноним-Демьян, да так щедро, что не успеваю тратить, — но я совершенно не способна подвести людей, которые на меня рассчитывают, а таких, оказывается, немало.

Сегодняшний день получается особенно длинным: два совещания с редактором, а потом презентация новой книжки Николаевой, чью серию я продолжаю оформлять.

От усталости клонит в сон, но при этом я полна энергии и действую на подъеме, как бывает, когда выполняешь кучу важных дел, ощущаешь себя полезной, а еще предвкушаешь перемены.

Никто, ни один человек не знает, что, возможно, в следующий год я войду уже беременной. Я пока никому не говорила, даже в клинику не записывалась. Это только мой секрет, мои планы.

Боже, хоть бы все получилось.

Мы с автором обсуждаем идею новой книги, задерживаемся допоздна и из офиса выходим последними. На крыльце приходится остановиться, потому что дорогу перегородил черный тонированный минивэн.

— Совсем уже с ума посходили! — ругается Николаева.

 — Тут нельзя парковаться!

Она предлагает обойти через боковую лестницу, но я вдруг качаю головой. Сердце кульбит делает, скачет, я его в горле чувствую. Прижимаю руку к груди, чтобы хоть как-то замедлить, удержать, и, прокашлявшись, отвечаю:

— Вы идите. Мне в другую сторону.

— Ты уверена? Кристина, уже так поздно. Меня муж встречает у метро, пойдем, мы тебя проводим.

— Уверена. С-спасибо.

Голос чужой, хриплый от паники. На несколько секунд парализует убийственный ужас: вдруг это не он! Вдруг просто машина, какие-то наглые люди перекрыли дорогу.

Жестокая надежда в секунду вспарывает душу, которая болит, ноет. Если начистоту, то мне, конечно, мало просто родить от него ребенка. Я хочу быть с Демьяном каждый день, я хочу, чтобы он учил наших детей плавать и кататься на великах. Я хочу это все.

Николаева клюет в щеку и нестерпимо медленно движется в сторону метро, а я так и стою на крыльце, не в силах пошевелиться.

Этого не может быть. Просто не может. Еще секунда, и дурман развеется.

Машина тронется с места и уедет, оставив после себя кровоточащую рану, которую я вновь буду зализывать в одиночестве.

Дверь минивэна открывается, и первое, что бросается в глаза, — огромные букеты цветов на сиденье. Белые, красные, розовые…

Бедное сердце сжимается с новой силой. Если это не Демьян… Боже, взрывает надежда такой силы, что, если она обманется, я просто не выдержу.

В темном салоне движение. Высокий мужчина в черном костюме выходит ко мне.