Это несерьёзно

Марк, мои иллюстрации будут в книжках, которые продаются по всему миру. По всему, — повторяю и развожу руками, как бы показывая, насколько огромен мир. — Прокормимся. Главное, держаться вместе. Мы же семья. Я тебя люблю.

Он качает головой, гася смешок.

— Ты как солнышко в моей жизни. С тобой я молодею.

Это наша кодовая фраза. Когда Марк нуждается в ласке, произносит, что молодеет со мной. Я тут же выпаливаю привычное:

— Ты не старый, куда еще молодеть?

— Ночами тусоваться по барам сил нет, прошу прощения.

— У меня тоже нет. Это так, разовая акция. Прорвемся.

Во мне столько уверенности и тепла, что хочется укутать мужа, защитить, позаботиться. Раньше в этом надобности не было, но сейчас от мысли быть полезной — внутри все расцветает.

— Лучик мой, — умиляется Марк. Целует в лоб. — Давай спать, у меня закончились силы ругаться.

— Давай, я ужасно устала. Длинный, бесконечный, изматывающий день. И Марк! — окликаю, когда он встает и направляется в сторону ванной. — Мы семья.

— Кристинка, — качает он головой, — моя смелая девочка. Знать бы еще, что у тебя работа сохранится после моего увольнения.

Марк идет в ванную, а я на миг задумываюсь.

— В смысле сохранится? А что с ней не так?

Он как-то странно улыбается, опять качает головой и закрывает за собой дверь.

Вся былая бравада успешного иллюстратора и сильной женщины слетает, как шелуха, и мне снова холодно. Поджимаю колени, обхватываю их покрепче.

И так и эдак кручу в голове сказанное Марком. Он никогда не бросает слов на ветер, а я никогда не была дурой. С каждой секундой становится страшнее.

Я рисую, сколько себя помню, с самого раннего детства. Отец обожал мои картины, но при этом был категорически против, чтобы я выбрала себе творческую профессию. Его сестра-художница стала наркоманкой. Наверное, мне передался ее талант, но не характер. Тем не менее отец так сильно за меня боялся, что сделал все для того, чтобы я выбрала другую профессию.

В социальной сети «Иллюстратор» на меня стали подписываться коллеги, одаривать комплиментами. Это было… боже, едва я начинаю об этом думать, как кожа покрывается мурашками. Я была абсолютно счастлива, и Марк меня в этом поддерживал.