Это несерьёзно

Я вглядываюсь в цифры, не понимая, откуда они взялись. Почему именно столько? И от кого? Я беру заказы на иллюстрации, но в моем прайсе именно таких цен нет. Подозрительно.

Или оригинально. Есть у меня один знакомый фанат оригинальности, кстати. Мысленно делю на два, потом на три — и вуаля! Все сходится. Получилась сумма счета, который я оплатила. Демьян решил наказать, вернув ее в тройном объеме.

Хочу перевести деньги ему обратно, но не выходит. Оказывается, к его номеру не прикреплен счет ни в одном банке. Девственно чистый номер телефона, таких даже у подростков сейчас нет.

«Сволочь», — пишу Баженову.

«Ладно, сдаюсь. Спасибо. Куплю себе что-нибудь классное».

«Рад был увидеться, Крис. Больше не вредничай».

Улыбаюсь до ушей. Демьян неисправим, наверное. Но что поделаешь? Деньги — его пунктик. Пишу:

Он отправляет смеющийся смайл, я тоже смеюсь. В этот момент дверь в кабинет открывается. Я поднимаю глаза, ожидая увидеть Николаеву, но на пороге стоит… Марк. Собственной персоной.

— О, привет! — восклицаю я, растерявшись.

Его здесь в это время быть не может. Как же так? Соскакиваю на ноги и устремляюсь к мужу.

— Привет, — улыбается он. — Добрый день, девушки. Не против, если на пару часиков похищу свою? Не видел ее уже пару дней.

Марк обнимает за талию, я задерживаю дыхание.

— И это не моя вина, кстати! — Отвечаю на легкий, сдержанный, но приятный поцелуй. — Марк, я жду свою писательницу.

— Мы быстро. Есть новости у меня.

— Сколько сейчас? — Смотрю на часы.

— Отлично. Идем. — Он тянет меня из кабинета в коридор.

Так сильно торопится, что я едва поспеваю.

— Ты обедала? Лично я голодный как не знаю кто! Хочешь шампанского, Кристина?

— Я уже обедала, но посижу с тобой. Шампанское — нет, конечно. У меня же Николаева. Мы сегодня обсуждаем новую обложку.

Марк вздыхает, но молчит. Моя занятость немного не в тему, но больше он это не комментирует. Работает над собой, старается.

— С кем обедала? — бросает непринужденно.

Слова застревают в горле. Я хочу ответить честно. Хочу рассказать о Баженове, но почему-то эта простая правда требует от голосовых связок каких-то адовых усилий.

При этом внутри все сжимается. Сердце отбивает удары, пуская кровь по венам в новый круг, а я как будто физически не могу сказать мужу правду. Не могу, и всё, потому что испорчу момент. Марк веселый, а так мы — поссоримся.

— Кристина? — спрашивает он, когда заходим в лифт. Смотрит в упор.