Это несерьёзно

 — Что-то случилось? С кем ты обедала?

Раздражение печет кожу, жалит глаза. Я солгала на пустом месте, сама не понимая зачем. Солгала, чтобы спасти нас от скандала, чтобы не испытывать чувство вины потом, чтобы не переживать игнор Марка. Чтобы все было хорошо.

Мы выходим из здания, доходим до парковки, Марк садится за руль. Все это время сердце колотится на разрыв, и это ощущение мне совсем не нравится. Плохо. Физически плохо от происходящего. Баженов просто пригласил на обед. Друзья детства просто поели.

Совершенно нечестно, что Демьян вдруг становится с моей же подачи запретным плодом — общение с ним, обеды, простой треп. Его особенность какая-то нечестная. Неправильная. У меня есть особенный мужчина, только один.

Я смотрю на Марка. Мой муж — прекрасный человек. Что я делаю? Мы играем в какую-то дурную игру, гоняясь друг за дружкой. Он ведь мог приехать раньше и не обнаружить меня, а Людмилу обнаружить. Моя ложь может вылезти в любой другой момент и сделать еще хуже.

Да и вообще, почему я лгу? Зачем? Следую пословице «меньше знает — крепче спит»? А если он будет делать так же? Что это, если не конец браку?

Я смотрю на густые, чуть вьющиеся волосы мужа, на его красивый профиль, тонкие губы.

Марк никогда не поднимал на меня руку, но я боюсь. И эта роль мне не нравится.

— Слушай, я наврала, — говорю вслух по возможности беспечно. — Не знаю зачем.

Он застывает. Пульс молотит ускоренно. Марк жмет на газ и молчит, а я… просто не знаю, что еще добавить.

Реакция Марка меня взволновала. Даже сейчас, спустя сутки, когда собираюсь домой после работы, кручу-верчу ее в голове. Безостановочно.

Иногда, если случается что-то принципиально новое, не сразу понимаешь, как относиться. Все последние пять лет… как и всю свою жизнь, я стараюсь быть старше, мудрее, лучше. У меня внешность смазливая — голубые глаза, светлые волосы.

Тем не менее сейчас приходится признать: я ощущаю себя именно такой. Если начистоту — я просто в панике.

Делаю вдох-выдох и, отменив вызов такси, иду по улице. Вечереет. Летнее столичное солнце уже не такое жестокое, как месяц назад, и в пять вечера греет почти ласково. Глаза приятно ноют. Весь день я просидела перед экраном, и теперь зрение перестраивается.