Это случилось осенью

Не обращая на нее никакого внимания, Маркус проводил сестру до двери, потом повернулся к матери. Его лицо было суровым.

— Обстоятельства появления Ливии на свет не отразились на ее характере, — сказал он, — зато сказались на вашем. Мне безразлично, что вы развлекались с лакеем и родили от него ребенка, но я не допущу, чтобы позор за ваши грехи пал на Ливию. Она всю жизнь прожила под вашим тлетворным гнетом и дорого заплатила за ваши былые увлечения.

— Я не стану оправдываться, — отрезала графиня.

— И вы возлагаете вину на Ливию? — скривился он. — Я видел, как плохо с ней обращались в детстве, но тогда я не мог ее защитить. Теперь могу. Отныне эта тема закрыта. Навсегда. Вы поняли?

Маркус был взбешен, хоть и говорил тихим голосом. Должно быть, графиня поняла — спорить с ним опасно. Ее горло судорожно дернулось, и она молча кивнула.

Они помолчали, пытаясь привести чувства в порядок.

— Уэстклиф, — сказала она, стараясь говорить спокойно, — вам не приходило в голову, что ваш отец презирал бы мисс Боумен и все, что с ней связано?

Маркус смерил ее долгим взглядом.

— Нет, мне это не приходило в голову.

Удивительно! Мать считает, что Маркусу важно, что подумал бы отец. В последнее время он его и не вспоминает! А уж задаваться вопросом, какого мнения был бы отец о мисс Лилиан Боумен…

Графиня решила, что дала сыну пищу для размышлений, и набросилась на него с удвоенной энергией.

— Вы всегда хотели заслужить его одобрение, — продолжала она. — И у вас это получалось, хотя отец редко хвалил вас вслух. Вероятно, вы не поверите, если я скажу, что намерения у него были самые лучшие. Он хотел, чтобы из вас получился мужчина, достойный славного титула. Могучий и властный мужчина, которому никто не смеет навязать свою волю. Он хотел, чтобы вы стали таким, как он сам. И ведь отчасти он добился успеха.

Она хотела польстить Маркусу, но вышло все наоборот. Ее слова поразили Уэстклифа, как удар топора в грудь. Он резко выкрикнул:

— Нет, ничего подобного!

— Вы знаете, какую женщину он хотел бы видеть матерью своих внуков, — продолжала графиня. — Девица Боумен вам не пара. Она недостойна ни вашего имени, ни вашего титула. Представьте, что было бы, если бы они встретились? Эта девица и ваш отец. Вы знаете, как он назвал бы ее.