Это случилось осенью

Маркусу вдруг представилось, как Лилиан стоит перед этим дьяволом, его отцом, который внушал ужас всем, кто его знал. Но Лилиан, с ее обычным легкомыслием и непочтительностью, вряд ли испугалась бы старого графа.

Маркус молчал, и графиня смягчила тон:

— Разумеется, она очаровательна. Я очень хорошо понимаю, насколько привлекательными для нас кажутся иногда люди низших сословий. Мы находим их экзотичными, в нас говорит стремление к романтике… Нет ничего удивительного, что вы, как и все мужчины, ищете в женщинах разнообразие.

Если вы ее хотите, тогда просто воспользуйтесь ею. Это очень просто устроить. Вы женитесь, она выйдет замуж… и у вас может случиться связь. Потом она вам наскучит. Люди нашей породы всегда находят любовь на стороне. Вы увидите, так намного лучше.

В щетиной воцарилась зловещая тишина. На него нахлынули воспоминания, разъедающие душу. Он снова слышал горькие упреки — эхо из далекого прошлого. Ему претило выступать в роли мученика, однако, сколько он себя помнил, у него были только обязанности.

Что до его желаний… они никогда не сбывались. И вот теперь он нашел женщину, которая может дать ему тепло и радость. Черт подери! Неужели у него нет права требовать, чтобы семья и друзья поддержали его в эту минуту? Пусть даже в душе они с ним не согласны.

Маркусу вспомнились его самые ранние годы, и он еще больше помрачнел. Отец удалял из поместья всех, к кому мальчик испытывал хоть какую-то симпатию или привязанность. Отец думал, что только так можно было воспитать силу характера, учиться зависеть только от себя.

Маркус всегда жил в одиночестве. Теперь он надеялся, что все изменится.

Как же мать посмела предложить ему связь с Лилиан после того, как они оба свяжут себя узами брака с другими людьми? Маркус был оскорблен до глубины души. Они оба заслуживают честных отношений, а не жалкого подобия страсти.

— Слушайте внимательно! — обратился к матери Уэст-клиф, с трудом обретая способность говорить. — До разговора с вами я был решительно настроен сделать ее моей женой.

Не думал, что можно еще больше утвердить меня в этом решении, но вам это удалось: не сомневайтесь, Лилиан Боумен — единственная женщина на земле, на ком я могу жениться! Ее дети станут моими наследниками, или род Марсденов прекратится. Отныне меня волнует только ее благополучие. Попробуйте обидеть ее словом, жестом или действием — и последствия для вас будут самыми печальными. Вы ни разу не дадите ей повода думать, что не рады нашему браку.