Это случилось осенью

Но в один прекрасный день я надушилась ими, и вам хватило одного вдоха, чтобы…

— Так вы заявляете, — перебил он, лаская ее глазами, — я полюбил бы любую женщину, надушись она вот этим?

Лилиан хотела было ответить, но вспомнила, что Уэст-клиф не выразил ни малейшего интереса, когда духами воспользовались другие «желтофиоли».

— Нет, — признала она. — Но в моем случае…

— Лилиан, — с томительной улыбкой сказал граф, — я начал желать вас с того момента, как впервые коснулся вас рукой. Глупые духи тут ни при чем.

Однако, — он сделал еще вдох и закрыл пузырек, — я ведь знаю, что это за таинственный ингредиент.

Лилиан вытаращила на него глаза.

— Прекрасно знаю, — сказал он самодовольно.

— Мистер Всезнайка! — воскликнула Лилиан, немного раздосадованная. — Вам только кажется, что вы знаете. Уверяю вас, уж если я не могу этого разобрать, то вы и подавно не сможете.

— Я совершенно точно знаю, что это, — гордо заявил он.

— Нет, думаю, вам придется разгадать секрет самой.

Лилиан набросилась на него, молотя кулаками по груди.

Удары были довольно чувствительные, но Маркус лишь рассмеялся.

— Уэстклиф, если вы сейчас же не скажете, я…

— Вы меня замучите до смерти? Вынужден вас разочаровать: я привычен к наказаниям.

Он легко подхватил ее на руки и бросил на постель, словно соломенную куклу. И не успела она опомниться, как он набросился на нее сверху, рыча и смеясь. Лилиан боролась изо всех сил.

Лилиан закинула ногу ему на спину, вспоминая, как дралась в детстве с неугомонными братьями.

Тогда она научилась кое-каким приемам. Маркус, казалось, заранее угадывал каждое ее движение. И он был намного сильнее и подвижнее. Но какой он был тяжелый! Просто удивительно.

— Вы слабый противник, — поддразнивал он Лилиан, позволив ей для разнообразия сесть на него верхом. — Наверное, вы сегодня не в форме.

— Проклятый хвастун! — прошипела Лилиан, не оставляя попыток взять верх. — Я могла бы победить, но мне мешают эти юбки.

— В этом я мог бы вам помочь, — ответил он, улыбаясь ей сверху вниз.

Он опять прижал ее к матрасу своей тяжестью, стараясь, однако, чтобы ей не было больно.

— Хватит, — предложил он, — вы устали. Назовем это ничьей.

— Нет, еще нет, — возмутилась Лилиан, тяжело дыша.

— Да ради Бога, вы, необузданная дикарка! — сказал он весело. — Пора мириться.

Она опять накинулась на лежащего рядом мужчину. Руки у нее дрожали.

— Расслабьтесь, — ласково сказал Маркус.

Ее глаза расширились.