Это случилось осенью

 — Я была в безопасности, вы… вы слышите?

Подошел Артур и начал веселым голосом:

— Никогда не спорь с дамами, Артур, — перебил граф, вновь обретя дар речи.

— А разве здесь есть дамы? — весело спросила Дейзи, подойдя к ним. — Лично я не вижу ни одной.

Улыбаясь, граф разглядывал Лилиан. Его волосы растрепались, а зубы казались особенно белыми по сравнению со смуглым лицом. Маска владетельного хозяина исчезла, глаза оживленно блестели, а улыбка оказалась столь заразительной, что Лилиан вдруг почувствовала, как у нее тает сердце.

Губы сами собой сложились в робкую улыбку, свободный узел волос совсем распался, а шелковистые пряди падали ему прямо на подбородок.

— Что такое требюше? — спросила она.

— Машина для разбивания стен. У меня есть друг, большой знаток средневекового оружия. Он…

Уэстклиф колебался. Он чувствовал, как все его тело напряглось под весом лежащей на нем девушки.

— Он недавно построил требюше, используя старинные чертежи. Мы с ним как-то решили пострелять…

Лилиан показалось забавным: такой сдержанный в обычной жизни Уэстклиф может увлекаться мальчишескими играми.

Вдруг до нее дошло, что она все еще лежит на нем. Лилиан покраснела и начала подниматься.

— И вы промазали? — спросила она, стараясь не выдать голосом своего смущения.

— Хозяин каменной стены, которую мы разнесли в клочья, так бы не сказал.

Девушка поднялась на ноги, а граф, очутившись на свободе, отдышался, но остался сидеть на земле.

«Почему он так странно на меня смотрит?» Лилиан принялась отряхивать пропылившееся платье, но напрасно — платье превратилось в грязную тряпку.

Дейзи тоже выглядела грязной и растрепанной, но не в такой степени.

— О Боже, как мы объясним все маме?

— Я попрошу горничную, чтобы она быстренько отнесла наши платья в стирку, и мама не увидит.

— Тогда нам нужно торопиться, — сказала Лилиан, оглядываясь на лорда Уэстклифа, который уже успел надеть куртку и стоял у нее за спиной.

— Милорд, если кто-нибудь спросит, не видели ли вы нас… скажите, что нет, пожалуйста!

— Я никогда не лгу, — сказал он, и Лилиан обреченно вздохнула.

— Не могли бы вы по крайней мере не сообщать ничего, если вас не спросят?

— Как вы любезны, — сказала Лилиан притворным тоном, что стало ясно: «любезным» она его вовсе не считает. — Благодарю вас, милорд. А теперь, с вашего позволения, нам пора бежать. Именно бежать.

— Пойдемте, я покажу вам короткий путь, — предложил Уэстклиф. — Это через сад и вход для слуг, мимо кухни.