Это случилось осенью

Просто скажи, что ты сожалеешь!

— Ни за что! — твердо повторила Лилиан. — Это будет мне слишком дорого стоить — собственной гордости.

— Гордостью можно поступиться, иначе тебя посадят под замок. Тогда никаких вечеринок, никаких обедов! Сиди тут себе, пока другие веселятся. Пожалуйста, Лилиан, не упрямься! Оно того не стоит. Обещаю, что помогу тебе придумать ужасную месть для лорда Уэстклифа. Что-нибудь действительно гадкое. Просто сделай то, о чем просит мама. Ты можешь проиграть одну битву, но выиграть войну, кроме того…

Дейзи судорожно пыталась найти более убедительный довод.

— Кроме того, представь, как обрадуется лорд Уэстклиф, когда узнает, что тебя посадили под замок до самого отъезда. Вот он повеселится! Ты не сможешь больше его изводить. С глаз долой, из сердца вон! Не доставляй ему такого удовольствия, Лилиан.

Это, вероятно, был единственный довод, который мог повлиять на Лилиан. Хмурясь, она внимательно рассматривала младшую сестру, ее маленькое личико цвета слоновой кости, живые карие глаза и слишком темные брови.

Уже не раз она замечала, что человек, всегда готовый принять участие в ее бесконечных авантюрах, как никто другой способен заставить ее прислушаться к доводам разума. Дейзи частенько бывала капризна, и на это попадались многие, не подозревая, какой кладезь здравого смысла скрывается за кукольной внешностью.

— Хорошо, я сделаю это, — сказала Лилиан высокомерно. — Хотя, возможно, слова застрянут в моей глотке.

Дейзи вздохнула с огромным облегчением.

— Я буду твоим посредником.

Скажу маме, что ты согласилась и что не стоит больше читать тебе нравоучения. Вдруг ты передумаешь!

Лилиан откинулась на спинку кушетки, представляя, как будет доволен Уэстклиф, когда ее вынудят извиниться. Черт возьми, вот это будет унижение! Кипя от злости, она принялась строить планы, как же получше отомстить Уэстклифу. В конце концов ей представилось, как он будет умолять о пощаде…

Спустя час семейство Боумен в полном составе покинуло свои покои. Во главе процессии шел Томас Боумен.

Они направлялись в обеденный зал, где предстоял очередной изобильный четырехчасовой обед. Главе семейства уже рассказали о прискорбном поведении старшей дочери, и он едва скрывал ярость. Его усы щетинились над плотно сжатым ртом.

— Только попробуй помешать моим деловым проектам! В ту же минуту ты отправишься собирать вещи и вернешься в Нью-Йорк. Я вижу, что поиски мужа в Англии — слишком дорогая и безрезультатная затея. Предупреждаю тебя, дочь.