Это случится не завтра

Мрачный маршрут, думает Ева, но в пункте назначения наверняка окажется еще хуже.

Они идут уже минут десять, и Ева полностью дезориентирована. Они где-то под землей – это единственное, что она понимает. Грохот по-прежнему слышен, но уже стихает, и, похоже, здесь находится кто-то еще. До нее доносится скрип и стук двери, а потом – еле слышный далекий звук, возможно, чей-то крик. Они поворачивают за угол. Под ногами кафельный пол, вокруг – облупившиеся стены, пронизанные все тем же жутким серно-горчичным светом. В конце коридора открытая дверь, и конвоиры задерживаются рядом с ней, давая Еве возможность заглянуть внутрь.

С первого взгляда похоже на душевую: наклонный бетонный пол, сточное отверстие, свернутый кольцами шланг. Но на трех стенах здесь мягкая обивка, а из четвертой торчат деревянные чурбаны.

Едва Ева успевает догадаться о назначении этой комнаты, как ее подводят к ряду камер с глазками на бронированных дверях. Свинолюди останавливаются у первой двери и открывают ее. Внутри – фаянсовая раковина, ведро и низкая лавка у стены.

На лавке – замусоленный тюфяк. Камеру освещает тусклая лампочка, мигающая за проволочной сеткой. С открытым ртом, не веря в происходящее, Ева не сопротивляется, когда ее вводят внутрь. Сзади захлопывается дверь.

Добравшись до своей парижской квартиры, Вилланель запирается на замок и засов, бросает сумку и по-кошачьи сворачивается в сером кожаном кресле. Полуприкрыв глаза, оглядывается по сторонам. Она успела сильно привязаться к этим умиротворяющим стенам цвета морской волны, к безымянным картинам, к некогда дорогущей мебели.

За панорамным окном, обрамленным тяжелыми шелковыми шторами, лежит притихший в сумерках город. Она некоторое время смотрит на тусклое мерцание подсветки Эйфелевой башни, но наконец отрывается от этого зрелища и лезет в сумку за телефоном. Эсэмэска все еще там – ну да, куда она денется? Одноразовый код, отправленный единственным нажатием кнопки.

Они вместе лежали в постели в Венеции, когда Лара показала ей свой телефон.

«Если ты когда-нибудь получишь это сообщение, значит, меня взяли и все кончено».

«Этого никогда не случится», – ответила Вилланель.

Но это случилось – и вот она, та эсэмэска. «Я тебя люблю».

Лара и правда любила ее, Вилланель это знает. И по-прежнему любит, если жива. Вилланель даже начинает завидовать этой ее способности. Радоваться вместе с другим человеком, делить его боль, лететь на крыльях истинного чувства, вместо того чтобы вечно играть роли.