Это случится не завтра

Когда с мытьем покончено, она оборачивает голову Вилланель полотенцем, скручивает его в чалму и берет «глок».

– Что тебе на самом деле от меня нужно? – спрашивает она, ткнув дулом ей в основание черепа.

– Я положила в холодильник шампанское. Откроешь его для нас? – Вилланель зевает, обнажая зубы. – Я, кстати, разрядила эту штуку. Свой – тоже.

Ева проверяет оба пистолета. Все так и есть.

Вилланель резко поднимается и потягивается, обнаруживая небритые подмышки. Потом достает из аптечного шкафчика ножницы и принимается стричь ногти на руках прямо в серую воду в ванне.

– Мне казалось, тебя волновала криминалистика.

– Я разберусь. И кстати о криминалистике: мне не помешало бы что-нибудь чистое.

– А с собой принести не могла?

– Боже мой, Вилланель!

Когда Ева возвращается, Вилланель стоит закутанная в полотенце и разглядывает себя в зеркале. Ева бросает ей трусы, но та поглощена созерцанием своего отражения, и трусы приземляются ей на мокрые волосы. Она берет их и хмурится.

– Как-то они не очень.

– Обломись. Других нет.

– У тебя всего одни трусы?

– У меня до фига трусов, но все одинаковые.

Судя по лицу Вилланель, она пытается переварить эту информацию, но наконец кивает.

– Так что, откроешь, наконец, шампанское?

– Если скажешь, зачем ты на самом деле пришла.

Ей отвечает ледяной взгляд.

– Затем, что я нужна тебе, Ева. Потому что все изменилось.

Прислонясь к стене гостиной с бокалом розового «Теттенже» в руке, Вилланель выглядит эффектно, излучая достоинство и женственность.

Темно-русые волосы аккуратно зачесаны назад. Одежда – черный кашемировый свитер, джинсы, кроссовки – подобрана со вкусом, но в глаза не бросается. Ее можно принять за обычную молодую элегантную женщину, занимающуюся чем угодно. Но Ева чувствует ее дикую сторону. Готовность к жестокости, которая бьется, пульсирует за этой сдержанной внешностью. Сейчас этот пульс – лишь едва различимый шорох, но он все равно есть.

– У тебя в холодильнике найдется десерт? – спрашивает Вилланель. – Что-нибудь к шампанскому?

– В морозилке – торт-мороженое.

– Иди, блин, сама и принеси.

Не произнося ни слова, Ева делает, что велели, но, обернувшись от холодильника, видит, что Вилланель поднимает пистолет и направляет на нее. В голове становится пусто, Ева падает на колени и изо всех сил зажмуривается. В ушах гремит тишина. Она медленно приоткрывает глаза и обнаруживает лицо Вилланель всего в паре дюймов от своего. Чувствует запах ее кожи, винное дыхание, шампунь.