Это случится не завтра

В Анну, к которой ведут все кровавые следы. В Анну, которая в предыдущей жизни показала Оксане Воронцовой, что такое любовь, а потом отобрала эту любовь навсегда. Вилланель открывает глаза и возвращается в грязный проулок. Ее лица касается ветерок, и она ощущает на своих щеках слезы.

Вилланель поправляет трусы и натягивает штаны.

– Умоляю, – произносит она. – Уходи.

– Ты что, не слышал? Уё…й!

Он смотрит ей в глаза, и ухмылка гаснет. Блондин уходит, но на полпути оборачивается.

– Сказать тебе кое-что? – говорит он.

– Ладно, дам совет. В следующий раз, когда соберешься залезть девушке в трусы, не забудь захватить карту.

Палаццо Форлани расположено на востоке района Дорсодуро. Ева заходит, и этот уличный подъезд ничем не примечателен. Тускло освещенная гардеробная, где под руководством совершенно неулыбчивого персонажа – похоже, ему доводилось зарабатывать на жизнь профессиональным боксом – трудятся слуги в темных костюмах. В дальнем конце помещения две молодые женщины в одинаковых черных муаровых платьях за старинным столом сверяют имена прибывших с распечатанным списком.

– Все в порядке, – говорит одна из них. – Но моя подруга хотела бы поправить вам прическу.

Ева поднимает руку, под которую тут же попадается выбившаяся прядь со свисающей заколкой.

– О господи! А вы правда можете помочь?

– Идемте, – говорит девушка, указывая на стул, и ловко, со знанием дела приводит в порядок Евины волосы. Джованна появляется как раз в тот момент, когда закреплена финальная шпилька.

– Размотался французский хвост, – объясняет Ева.

– Именно поэтому лучше придерживаться итальянской моды.

Портьеры раздвигаются, и после полумрака фойе они окунаются в яркий теплый свет. Подъезд с улицы, как теперь понимает Ева, – нечто вроде черной лестницы, служебного входа. Сейчас они оказываются в просторном атриуме с каменным полом, где полно гостей, а в центре – прямоугольное пространство, прикрытое свисающими занавесями с логотипом Умберто Дзени. Перед глазами Евы и Джованны – вход с канала.

Окружающая Еву толпа то растет, то убывает. Она чувствует запахи духов, пудры, парафина с еле заметной ноткой грязной воды канала. Сцена опьяняюще странная – смесь древности и ослепительной современной моды.