Это случится не завтра

До одиннадцати утра – долгий завтрак в обеденном зале. После этого напитки подаются на открытой террасе, где установлены кресла с откидными спинками и инфракрасным подогревом, чтобы ничто не мешало наслаждаться видами Высокого Тауэрна. Заснеженный хребет Гранатшпитце лезвием сверкает на фоне густой и чистой небесной синевы.

А внутри здания тем временем текут неформальные беседы. Когда Вилланель входит в холл, чтобы отчитаться Биргит о завершении уборки, она застает там миниатюрного итальянского фашиста Леонардо Вентури, ораторствующего перед небольшой группой поклонников.

– Старый порядок наконец рухнет, – витийствует он. – И наступит новый золотой век. Но этот процесс не будет безболезненным. Ибо для рождения новой Империи должны быть безжалостно истреблены все старые призраки.

– Прошу прощения, мне послышалось «старые физруки».

– Что такое физруки?

– Учителя физкультуры. В школе мы ходили на физкультуру каждый день. Физруком был бывший офицер из военной полиции, и, если ты не мог как следует отжаться, он отправлял тебя под холодный душ и непременно следил, чтобы ты простоял там не меньше пяти минут.

Но Вентури уже потерял ход мысли, и в возникшей краткой паузе Вилланель проскальзывает через холл к административной стойке.

Биргит поднимает на нее ледяной взгляд.

– Седьмой номер. Жалоба. Сейчас же ступай туда и все исправь.

Комната семь – это Петра Фосс. Когда Вилланель, постучавшись, открывает дверь ключом-карточкой, Петра с сигаретой лежит на кровати.

– Иди сюда, Виолетта. Ведь тебя, кажется, так зовут?

Петра разглядывает ее.

– А в этой форме ты милая штучка. Вполне арийская куколка.

– Так и скажу. Принеси мне что-нибудь, куда стряхивать пепел.

Вилланель в ответ наклоняется и вынимает сигарету изо рта Петры. Подходит к окну, открывает его, впуская волну холодного воздуха, и выбрасывает окурок в снег.

– Так. Значит, ты меня не одобряешь.

– Вы гость.

– Я тут никакой, б…, не гость. Мне заплатили, чтобы я сюда приехала. И неплохо заплатили.

– Это не имеет значения.

– Хм, надо же, что позволяет себе прислуга! Какое высокомерие. – Петра томно свешивает ноги с кровати и встает перед Вилланель, глядя ей прямо в глаза. Очень медленно и демонстративно она вынимает черный галстук-платок Вилланель из кожаного фиксатора. – Тогда я, наверное, в твоем вкусе.

Вилланель прикидывает.