Это случится не завтра

Сам ушел или его попросили?

– Я бы сформулировал так: если ты стоишь во главе управления в СВР, то или растешь, или надо сваливать. А его не повышали.

– То есть он мог затаить обиду на прежнее начальство?

– Судя по тому немногому, что я знаю, на него это не похоже. Орлов был русский фаталист старой школы. Он воспринял это философски, собрал чемоданы и стал двигаться дальше.

– Куда двигаться? Об этом что-нибудь известно?

– Нет. С тех пор и вплоть до момента, когда его труп обнаружили в Одессе, мы понятия не имели ни где он находится, ни чем занимается.

Он просто исчез.

– Ты не находишь это странным?

– Нахожу. И это действительно странно, но никак не связывает его с нашей киллершей.

– И чем, по-твоему, он занимался эти десять лет?

– Копал огород на даче. Руководил ночным клубом. Ловил лосося на Камчатке. Кто знает?

– А почему бы ему не предоставить весь свой богатый опыт спецопераций в распоряжение «Двенадцати»?

– Ева, нет ни единого логического аргумента в пользу этого. Ни единого.

Он хмурится, складывает пальцы домиком и уже открывает рот, но ничего не говорит.

– Серьезно, Ричард, нам не от чего больше оттолкнуться. Я согласна с твоими словами о денежном следе, о линии Тони Кента, но сколько времени нам потребуется, чтобы все это распутать? Месяцы? Годы? Наша троица на Гудж-стрит не располагает такими ресурсами. И опытом такой работы.

– Нет, выслушай. Я знаю, что связь между Орловым и «Двенадцатью» – это не факт. Но если есть шанс, хоть мизерный, что она существует, мы непременно должны это расследовать.

Должны же?

– Ева, мой ответ – нет. Ты можешь расследовать про Орлова хоть черта в ступе, но здесь. В Москву я тебя не пущу.

– Смотри. Допустим, ты ошибаешься, и никакой связи нет – тогда это пустая трата твоего времени и моих ресурсов. Допустим, ты права, но тогда выходит, что я безответственнейшим из всех вообразимых способов поощряю тебя встать на смертельно опасную дорогу. Ты появляешься в России и начинаешь задавать вопросы о политических убийствах и карьере таких людей, как Константин Орлов…

Чем это закончится – мне не хочется даже думать.

И если уж на то пошло, что я скажу твоему мужу, если с тобой что-то случится? Речь идет о стране, прошедшей через такие травмы, такой произвол со стороны своих руководителей, такое тотальное разграбление со стороны своих бизнес-элит, что вообще неясно, как она продолжает функционировать. Если у тебя в Москве появятся враги, тебя по цене айфона пристрелит в упор какой-нибудь подросток.