Эволюция «Андромеды»

Наконец оператор связи прочистил горло и заговорил:

– Сэр, если план не удастся… нам готовить «Зулу»?

Взглянув на лицо аналитика, Стерн заметил круги под глазами, щетину на подбородке и кофейное пятно на кармане рубашки, по крайней мере, двухдневной давности.

– Нет, – ответил генерал Стерн. – Нет, боюсь, для «Зулы» уже слишком поздно. У нас либо получится, либо нет. Идите все домой к своим семьям. – Стерн повернулся и зашагал к своему кабинету, добавив: – Это приказ.

– Скорее, – торопила Нидхи Ведала, прижимая лицо к темному окну иллюминатора модуля «Звезда».

 – Инфекция сдерживается, но это не продлится вечно.

Снаружи органические нити зараженного материала пересекались между модулями «Лесной пожар» и «Леонардо», словно хрящ, соединяющий кусочки мяса.

– Тише, – шикнула Джин Хаманака, осматривая шину из углеродного волокна, наложенную на правую ногу Ведалы. Шине предшествовала внутримышечная инъекция двадцати миллиграммов морфина. – Вы почувствуете усталость и тошноту, так что лучше вам отдыхать.

– Ну уж нет. – Ведала повернулась к резервной удаленной рабочей станции. – У меня дел невпроворот.

Стараясь изо всех сил сосредоточиться, Ведала получила доступ к компьютеру и ткнула пальцем в клавиатуру, чтобы ознакомиться с программами Клайн. Наконец она подошла к простому экрану со словами: «ПРОФИЛЬ СНИЖЕНИЯ».

Настойчивый голос Ведалы эхом отозвался в наушниках Комарова и Стоуна. Спина к спине, они находились глубоко внутри лабораторного модуля «Дестини». Белые стены модуля, одного из самых больших отсеков МКС, изобиловали металлическими синими поручнями и аккуратно упакованными стойками, полными оборудования, экспериментов и немалого количества мусора.

Скафандр Стоуна соединялся с панелью обслуживания и охлаждения модуля посредством универсального кабеля. Пока они разговаривали, скафандр подзаряжал батареи и восполнял запасы кислорода и воды. Экипаж МКС поспешно одобрил потрепанный костюм, внимательно осмотренный на предмет повреждений.

Комаров достал ярко-оранжевый спасательный скафандр, снял парашют и прикрепил его к спине Стоуна.

Русский космонавт заверил, что старый парашют спроектирован для высокоскоростных эвакуаций – как раз для таких, как нынешняя. Единственное различие заключалось в том, что обычно экипаж заранее не знал о надвигающейся опасности.

– Для вас это еще и лучше, верно? – спросил Комаров.

Русский мужчина погрузил руки в экспериментальный поднос и принялся что-то искать, одновременно насвистывая какую-то мелодию.