Эволюция «Андромеды»

Стоун почувствовал странное дрожащее ощущение исчезающей атмосферы. Прохлада в мгновение охватила тело, и заряженные внутренние обогреватели приступили к нагреву бедер и груди. За последние несколько часов Стоун привык к скафандру «Z‐3», однако теперь, после тяжелого испытания, которое устроила Клайн, ему казалось, что на утомленные плечи легла тяжелая железная броня.

Ожидая дальнейших действий, Джеймс заговорил во встроенный в воротник микрофон:

– Нидхи, как выглядят элементы управления?

– Все… – прошептала она в ответ.

– Все? Нидхи? Что не так?

– Н-нормально, – закончила Ведала, едва выговаривая слова, несмотря на явную попытку сосредоточиться. – Все нормально. С управлением я разобралась.

– Сколько морфина вам вкололи?

– Столько, сколько необходимо с медицинской точки зрения. Но Джеймс, вот что я хочу сказать. Я хотела сказать… вам не нужно этого делать.

– Если я не сделаю этого, многие люди умрут. Включая тех, кто мне небезразличен.

– Да, все верно, – согласилась Ведала. – Но не ради меня. Вы не должны делать это для меня.

– Я делаю это ради вас, Нидхи. Но еще ради него, понимаете?

– Он там один. «Андромеда» забрала его семью. Забрала единственный мир, в котором он по-настоящему чувствовал себя дома… – Стоун смолк, но, собравшись с духом, медленно продолжил: – Я возвращаюсь за ним. Однажды кто-то сделал то же самое и для меня.

Джеймс ощутил тремор – наружный воздушный шлюз раскрылся. Красный квадрат света на стене вспыхнул зеленым.

– Пожелайте мне удачи, Нидхи, – произнес Стоун.

Но Ведала так и не смогла заставить себя ответить.

В последние минуты данные физиологического мониторинга, регистрируемые скафандром Стоуна, показали, что он испытывал почти полное истощение. Вскоре дыхание затруднилось до такой степени, что он не мог общаться по радио. Казалось, он то терял сознание, то вновь приходил в себя. Двигаясь медленно, словно под водой, Стоун шел через разрушенный корпус Международной космической станции.

Оттуда Земля выглядела очень маленькой и далекой.

Джеймс нес на спине очень большой груз, состоящий из парашюта и контейнера с кумулятивным зарядом. Маневрировать было почти невозможно, поэтому приходилось постоянно останавливаться и собирать всю свою силу в кулак. В каждом из случаев было неясно, отдыхал он или окончательно терял сознание.

Двадцать минут спустя Стоун перестал двигаться.

Миновало двадцать секунд статических помех.