Эволюция «Андромеды»

Любой другой человек взял бы паузу; возможно, подождал бы, пока не стало слишком поздно. Тем не менее, несмотря на угасающее действия морфина, доктор Нидхи Ведала ясно понимала каждую переменную в этом уравнении, включая собственные эмоции.

И тогда она нажала на кнопку.

– Держись крепче, – велела она.

Стоун не мог ответить – дыхание перехватило от резкого увеличения скорости спуска.

– Я сообщу, когда придет время взрывать трос и прыгать вниз, – обещала Ведала. – Готовьтесь, Джеймс. Будет больно.

В последнем замечании Ведалы было неясно, говорила ли она с Джеймсом или же с собой.

Стоун слышал и чувствовал пронзительную вибрацию металла на металле, которая, казалось, пронзала кости. Его зрительное восприятие постоянно нарушалось тряской.

– Максимальное ускорение…

Голос Ведалы пропал за хаосом дрожи. Стоун ощутил прилив крови к голове, когда ускорение подняло его с места, – тем лучше, ведь металлическое дно, сталкиваясь с частицами верхней мезосферы, начало сильно нагреваться.

Он выглядел как человек на трамплине перед прыжком в бесконечность.

– Пятьдесят секунд, – доложила Ведала, хотя Стоун больше не узнавал ее голос. Вокруг вспыхнула корона пламени, словно взмывающий вверх водопад света.

В течение нескольких секунд Стоун даже любовался его великолепием.

– Дружище, осторожнее там, – призвал Комаров. – Вы сгорите до пепла.

Почувствовав очередную вибрацию, он поднял глаза и тотчас обратил внимание, что микроскопические части механизма вращения начали распадаться. Скорость и трение оказывали на подъемник разрушительное воздействие. Когда невидимые частицы столкнулись с лентой над головой, они в момент превратились в парящий огненный хвост.

– Я в порядке, все хорошо, – доложил Стоун. Его голос был едва различим среди рева помех. Теперь платформа летела вниз со скоростью более тысячи миль в час.

Это станет последней радиосвязью.

Изображения катастрофического снижения были получены при помощи телеобъективов, расположенных на борту трио бомбардировщиков дальнего действия «B‐150», работающих на максимальной высоте. Самолет-шпион заметил сюрреалистическое зрелище – конус голубоватого пламени, струящийся по изогнутой белой нити света. Среди этого огненного ада в колеблющихся линиях пламени едва проглядывалась одинокая фигура.