У меня были пациенты, которые заглядывали в глаза, словно я был для них божеством, надеждой выбраться. «Вы уверены, что мне это поможет?» – «Считаю, вам стоит решиться». А дальше отдельная комната, улыбающаяся, если повезёт, медсестра, привязывающая к кровати, резиновый кляп, чтобы не откусить собственный язык. Лекарство под кожу, чтобы насильственно расслабить мышцы и не допустить переломов позвонков. «Это не займёт много времени», – говорит врач и включает прибор, пропускающий ток через мозг. Это не больно.
Я не пробовал – мне рассказывали, что ничего не чувствуешь под действием лекарств. А потерю памяти разве можешь чувствовать? Главное, не забыть о своей вере, что ток поможет вспомнить, что такое счастье.
Инсулинокоматозная терапия, спасибо появлению нейролептиков, применяется намного реже, чем раньше, как и некоторые другие процедуры, в нашем веке признанные ошибочными, но часто используемые несколькими десятилетиями ранее.
Если в Гугле набрать «Пестров Виктор Петрович», то поисковая система выдаст кучу бесполезных статей, всё что угодно, кроме действительно важной информации, которая должна была бы отобразиться при нажатии кнопки «поиск», но никогда уже не появится.
К важной информации я отношу стихи, прозу и биографию непризнанного великого поэта двадцатого века. Почему великого? Потому что я видел его стихи, в то время они показались изумительно красивыми, я поражался игре слов, восхищался невероятно точными эпитетами и остроумными неожиданными метафорами, подобранными мастером.
Хотя в те годы я находил рекламные ролики верхом работы кинематографа, а разобраться в сюжетах мексиканских сериалов, которые нам показывали по телевизору каждый день, с семи до девяти вечера, и вовсе не представлялось возможным.
Так вот, Виктор Петрович был шизиком, залеченным психиатрами старой школы. Процедуры и непрерывный приём лекарств состарили его ум до мышления столетнего старика, хотя на самом деле, судя по внешности, Виктор Петрович был младше моих родителей.
Угрюмый сосед по палате, который всё время держался за голову и ходил из стороны в сторону. Иногда с криками: «Вы очистили мою голову от мыслей, будьте вы прокляты!» – он кидался на санитаров. Ну кидался – это сильно сказано. Что может живущий на одних лекарствах старик против молодых сильных мужчин? Кроме того, в больнице все знали волшебное слово, которое успокаивало Виктора Петровича лучше любых ремней и тумаков. Сульфазин.
