Поэтому я задам вопрос напрямую. От меня вы что хотите?
– В смысле? – удивляюсь я.
– Пришли ко мне в кабинет и рассказываете, насколько успешно у вас получается лечить Олега. Ждёте от меня одобрения? Не получите. Моего мнения насчёт того, куда вас обоих заведут «дедушкины» методы лечения шизофрении, вы слушать не станете. Так зачем пришли-то?
Доктор, оказывается, не так глуп, как выглядит со стороны. Я теряюсь и на мгновение мешкаю, но быстро беру себя в руки. Цель моего визита – иметь возможность при следующем телефонном разговоре со свекровью сообщить ей, что я была у врача и ничего нового он мне не сказал.
– Мы не занимаемся «дедовскими» методами лечения. Олег принимает лекарства, которые вы ему прописываете. Я говорю о том, что ему не обязательно ложиться в больницу.
– Если вы хотите, чтобы я ответил на вопрос, считаю ли Олега опасным для общества, я отвечу: нет, не считаю. – Не может не удивить странная манера собеседника разговаривать. Игорь рассуждает вслух, задаёт вопросы и тут же сам отвечает на них.
– Именно по этой причине я позволяю Олегу самому решать, как ему лечиться. Не использую принудительные меры. Вы считаете, что он меня слушает? Пьёт то, что я ему выписываю?
– Конечно.
– Конечно нет, – говорит доктор, опираясь локтями о стол. – Он презирает меня, впрочем, я не обижаюсь, потому что Олег ничуть не лучше относится к большинству врачей в нашем городе. Хотите, мы поговорим с вами как друзья? Не как врач с родственницей пациента?
Поразмыслив несколько секунд, я прихожу к выводу, что это как раз то, что мне нужно.
– Да, хочу. Я слушаю.
Игорь кивает, закрывает лежащий перед ним журнал и снимает очки, которые тщательно протирает салфеткой, прежде чем убрать в чехол. Смотрит на меня.
– Олег – самодур, – спокойно сообщает. – Он слушает только себя, игнорируя мнения других, как надоедливое жужжание насекомых. Понятия не имею, что он там принимает. И принимает ли. Иногда, должен признать, он выглядит довольно нормально. Но в большинстве случаев… Я же вижу, что он не в себе.
– Я знаю Олега очень хорошо, живу с ним, поэтому могу утверждать, что за редким исключением он ведёт себя как обычный человек.
– Вы знали Олега до болезни? Вот. А я знал. Поверьте, теперешний Олег отличается от того парня, которым был раньше.
– Вы дружили?
На этот простой вопрос ответом становится совершенно непрофессиональный взрыв хохота.
– Дружить с Балем? Алечка, – вдруг называет он меня по имени, – ты сейчас шутишь? У Баля никогда не было друзей.
