– А если серьезно, то что же заставило убийцу наносить ранение в нижнюю часть живота? Это должно означать что-то весьма серьезное. Он ведь очень аккуратно работает. Тем более что удар преступник нанес уже мертвому телу.
– Да, похожего много, но есть два очень больших отличия, – проговорил Гуров. – В них наверняка и кроются все отгадки. Почему первый – это опустившийся алкаш, а второй – нормальный человек с претензиями на относительно высокий уровень жизни? Не очень мне верится, что у убийцы помутнение в мозгах. Слишком чисто работает этот гаденыш.
– Вообще-то, за телом уже приехали, – сказал Кулаков.
– Поднимись, Сережа, скажи, что можно забирать. А мы тут еще раз все осмотрим досконально. Особое внимание надо уделить полу. Много пыли, мусора, следов, но все же.
На улице вдруг заметно потемнело. Спустя минуту по асфальту за подвальным окном забарабанили капли дождя.
Гуров выпрямился, посмотрел на стекло и с сожалением сказал:
– Плохо. Очень не вовремя.
– Что? – не понял Крячко.
– Дождь не вовремя. Стас, пометь себе в записную книжку личное задание.
Надо выяснить в кинологической службе состояние здоровья собаки, которая пыталась взять след с места убийства Литвиненко, и той, которая работала здесь.
– Ты думаешь, он присыпал чем-то дорожку отхода? – догадался Крячко. – А ведь опять разумно! В первом случае щебенка и машина неподалеку. Даже обычный, вполне доступный состав смеси перца с табаком там не обнаружишь. И здесь! За утро, пока люди из соседних домов шли на работу, они ногами все растащили.
Присыпать след преступник мог начать не сразу, а метров через двадцать или тридцать.
Гуров достал носовой платок, тщательно вытер руки и пошел к выходу из подвала. На улице он достал мобильный телефон, набрал номер Орлова и стал ждать, глядя на парней с носилками.
– Да, слушаю. – Ровный уверенный голос генерала Орлова прозвучал как последнее предупреждение.
Мол, все ли ты учел, досконально ли продумал?
– У тебя что-то срочное?
– Да, Петр, срочное, – ответил Гуров, злясь на себя, на убийцу, на погоду.
– Придется создавать группу при главке. Это серия.
Орлов молчал примерно минуту. Гуров понимал, что ему-то заявить о таких намерениях было просто, а вот Орлову придется брать на себя ответственность за все происходящее. Заниматься косвенным контролем за раскрытием преступления, пусть даже особо опасного, – это одно. А объявлять, что по твоему ведомству проходит дело о серийном маньяке-расчленителе, это, как говорят в Одессе, две большие разницы.
