Впереди замаячил пустырь.
В начале XX века там был крупный купеческий торговый квартал. Двухэтажные деревянные дома, мощенные булыжником дорожки… Но в одну ночь всего этого не стало – пожар. И вот уже сто лет здесь пустошь. Пожухлая трава, покосившийся единственный уцелевший дом с прогнившей табличкой, указывающей его номер.
«Как есть маньяк!» – пришла в голову страшная мысль. Я закопошилась активнее, пытаясь высвободить руки.
– Алевтина, не дергайся. Знать бы, который час. Если дилижанс ушел, придется еще сутки во внешнем мире торчать.
– М-м-м!
– Да, – кивнул он в ответ на мое мычание, – и мне не хочется. Но что делать, если опоздали. И заметь, это не я бегал по стенам и лягался вместо того, чтобы быстренько собрать платьица и туфельки.
– Хм?
– Что? – Он усмехнулся, глядя на меня. – Не моя это вина. Так и поедешь в дилижансе в одном одеяле. Скажем, заболела. Миленины часть нашего рода, а портить репутацию – не дело.
Я лишь тяжело вздохнула. Маньяк!
Глава 4"
"Мы ждали.
Вернее, похититель непонятно чего дожидался, а я, замотанная в собственное одеяло, с торчащими из него голыми ногами, вынуждена была молча восседать на его руках.
Вот же рыжая зараза! Куда меня тащить собрался? Неясно! Что там высматривает вдалеке? Тоже под вопросом. Главное, чтобы в высокую траву не поволок… или кусты… или еще куда.
Ух, как мне сейчас хотелось громко заорать, выдернуть руки из одеяла и врезать некоторым самоуверенным по физиономии! Но тряпка эта на губах… Я ее и зубами схватить пыталась, и между щекой и плечом зажать.
Ничего не выходило. Не чувствовалась ткань, будто иллюзия. Но отчего-то же лишилась я способности говорить. Значит, лента вполне реальна.
Я еще раз попыталась поймать ткань губами.
– Что такое? – усмехнулся он. – Снять самой не выйдет. Или что? Есть что мне сказать?!
Оскалилась в улыбке. Ух, я бы сейчас рассказала все, что о нем думаю. В красках, с речевыми оборотами… Уши бы у кое-кого одного цвета с шевелюрой стали.
– М-м-м! – рявкнула.
Он склонил голову и прищурился.
– Злишься? – Я утвердительно кивнула и сделала очень страшные глаза. – Мстить будешь?
Ты смотри, какой догадливый!
Плотоядно усмехнувшись, закивала еще интенсивнее.
– Ведьма? Что-то в тебе такое родное, красавица. Я ведь ведун, свою не признать не могу. – Закатив глаза, отвернулась. – И все же, Алевтина Миленина, есть в тебе ведьминская кровь. Но это не моя забота.
