Но я не должен был тебе этого говорить. Только потому, что доверяю как себе и люблю как сестру, открыл сейчас рот. Но молчи, никому. Я фигура непубличная, затворник. Мало кто знает меня в лицо. Поэтому я свободно сюда попал. Поэтому никто и не понимает, кто перед ним.
К такому признанию я была не готова. Обняв подушку, пыталась сообразить, что же выходит.
– Ему на глаза попалось заявление от нага, и он протащил его сюда, – вспомнила рассказ Эмеса.
– Не совсем так, Алевтина, но… Пожалуйста! Не хочу говорить сейчас.
Не желаю врать! Мне от этого тошно. После бала расскажу тебе все.
– Вы обманывали меня?
– Нет, Аля, просто скрывали некоторую информацию. Это очень важно. И это не только наши с ним дела. Мы как пузырьки зелья на поверхности, а под нами такое варится…
Подойдя ближе, он сел у кровати и сжал мои ладони.
– Друзья до гробовой доски, Аля?
– Ты правда все расскажешь?
– Клянусь самым дорогим, что у меня есть. Мы поговорим. Ты, я и Эмес, поверь, ему особенно тошно.
– То свидание, что было у нас… Он знал, что я к нему чувствую?
– Нет, ведьма, я никогда никому не передам секреты, что ты вложила в мои уши.
Даже лучшему другу. Жизнь я ему не упрощал, даже наоборот, делал сложнее.
– Значит, нужно дождаться завтра?
Яни улыбнулся и кивнул.
* * *Колокола. Сидя на кровати в сорочке и чулках, я созерцала, как Яни старательно проходится вихрями пламени по подолу моего платья, разглаживая его.
– Спали его уже, змей! Избавь от этой муки.
– Не ной, тряпка. Ведьма ты или погулять вышла?!
Ха! Мне прилетело моей же излюбленной фразой.
– Какое отношение моя магическая раса имеет к нежеланию идти на великосветскую вечеринку?
В ответ услышала пренебрежительное фырканье.
Сделав финальный изящный пасс, наг развеял магический огонь.
В дверь тихо постучали.
– Кого там еще принесло? – проворчала, почесав бедро.
Мне уже не до стыда было. Резинка от чулочков раздражала кожу, от зуда у меня уже нервный тик начинался. Да и нижняя рубашка могла бы быть удобнее. И длиннее. Но, как выразился змей, «все прикрыто, и ладно».
Оставив в покое чулки, с досадой взглянула на корсет. В душе назревал ведьминский протест. Если они хотят, чтобы я станцевала вечером хотя бы один танец, пусть побеспокоятся о том, чтобы дожила до этого момента. А как это сделать с корсетом? Мне казалось, как только шнуровка стянется на моей спине, я просто выдохну, посинею, и все, зовите Эрика Альтовски.
Какое счастье, что у меня некромант в родственниках!
Стук в дверь повторился.
