Неужели думает, что я настолько заинтересован в Шторм, чтобы рассматривать ее в качестве пары и будущей жены?
Последняя мысль позабавила. Я и Аурика. Да уж…
И вроде смешно, но, пока вернулся в палату к Барсу, невольно вообразил, как представляю ведунью родителям. Хотелось бы сказать, что картинка вызывала внутренний протест или отторжение, но этого не случилось.
О’никар в очередной раз пришел в себя. Когда я вошел, он как раз порывался уйти из лечебницы, говорил Молиту, будто у него все в полном порядке. Директор пригрозил сообщить о происшествии его отцу, и все стихло.
Никому не хотелось скандала.
Я молча понаблюдал за тем, как львенышу вкололи лошадиную долю успокоительного, выслушал новую порцию недовольства от Молита и ушел. Хотелось перекинуться и сбежать в лес. Остаться там на ночь, поохотиться, забыть о делах на время. Но тут же перед глазами возникал бледный образ лежащей на земле ведьмы, и все остальное отодвигалось на задний план.
Сам не заметил, как добрался до дома. Шел быстро, погруженный в себя и злой.
Очень злой. Потому что отвык бояться и – что куда более важно – совсем не привык привязываться к кому-то по-настоящему. Последнее пугало куда сильнее любых неприятностей на работе.
А ведь я ее даже не целовал ни разу. Смешно. Правда смешно. Сколько у меня было женщин? Разных. Были и куда более красивые, чем Шторм. Но никогда не хотелось оставить их в своей постели на ночь просто для того, чтобы иметь возможность оберегать. Ни единожды. От подобного откровения меня словно током пробило.
Как я попался? Когда? Нет, с этого крючка определенно пора соскакивать.
Решительно кивнув собственным мыслям, тут же составил приблизительный план. Схожу в ее часть дома, поставлю серьезную защиту и завтра же разберусь с хатистером. Хватит. В моем жилище есть место только для меня и для коротких интрижек. К серьезным отношениям я не готов и не знаю, буду ли готов хоть когда-то.
Она была на кухне. Перешагнув порог дома, сразу почувствовал, где искать Аурику. Дошел туда, представляя, как выскажу все, что думаю о ее глупом поступке.
Даже рот открыл. И закрыл. Остановился в проходе и замер, опершись на притолоку и разглядывая спящее чудо.
Аурика сидела на стуле, сложив руки на столе и удобно устроившись на них головой. Ее безмятежное лицо было повернуто в мою сторону, мерное дыхание давало понять, что сон сморил надолго. Я тихо оттолкнулся от стены, подошел, присел на корточки рядом. И понял, что меня отпустило окончательно.
