Неразборчивый шепот Айландира, поцелуи, ставшие совершенно безумными. И мир, вспыхнувший и рассыпавшийся на тысячи сверкающих осколков, окончательно уносящий сознание прочь…
Глава 7
Понимание того, что это случилось снова, пришло сразу, как жар желания начал угасать. Однако прежде, чем я сообразила, как себя вести дальше, Айландир подхватил меня со стола и, переместившись на скамью, усадил к себе на колени. Заключил в кольцо рук, прикрыл глаза и с хрипотцой выдохнул:
– Это какое-то безумие.
– Что? – спросила, уже зная ответ.
– То, что с нами происходит.
Согласна. У нас ведь нет ничего общего. К тому же большую часть времени я вывожу его из себя. Но…
– Но, несмотря на это, еще никого я так сильно не хотел.
Щеки вспыхнули мгновенно. Я ведь не говорила этого вслух! Айландир просто взял и мимоходом прочел мои мысли!
Болотно-зеленые глаза открылись и с прищуром посмотрели на меня.
– Так ты сама их мне все это время транслировала, как и свои желания. Впрочем, я был не против. Твоя грудь мне нравится, и целовал бы я ее даже без твоей просьбы.
Да и то, что нежности ты предпочитаешь силу, оказалось приятно узнать…
– Перестань! – не выдержав, простонала я и уткнулась пылающим лицом в его плечо.
Правда, окруженная ароматом древесного парфюма и терпким запахом разгоряченного мужского тела, спокойствия все равно не получила. Наоборот, только хуже стало! А еще стало страшно. Ведь я могла подумать о чем угодно! И… и выдать себя!
– Брось, мы дважды переспали, а ты до сих пор стесняешься? – хмыкнул Айландир беззлобно.
– Да! – выдавила я. – Потому что мысли – это… это другое! Я ничего транслировать не хотела! И не хочу! Как это прекратить?!
– Просто поменьше обо мне думай, – хохотнул он, а потом посоветовал: – Ну или хотя бы защиту восстанови.
Защита! Точно! Если в первый раз боль еще как-то удерживала ее на краю сознания, то сейчас я настолько потеряла контроль, что совершенно о ней забыла! Хотя, может, еще и проклятие Рассеянности магистра Брук постаралось…
Я поспешно сосредоточилась, заново воссоздавая «звездатую» шапочку, которую после изучения удерживала на себе постоянно.
И только когда контур замкнулся, с облегчением вздохнула, чем вызвала у тленника новый смешок.
– Скромница, – со сдержанным весельем произнес он. – И это после всего, что было, надо же. Детка, ты все-таки невероятна.
А затем кольцо мужских рук разомкнулось. Одна из них скользнула по моей спине, зарылась в волосы и, мягко оттянув назад, заставила поднять лицо.
