Фальшивая империя (ЛП)

Что-то большее, чем влечение, больше, чем преданность. Все мои образцы для подражания, когда дело доходит до романтических отношений, были дерьмовыми. Мужчины, которые знают, что им все сойдет с рук, и женщины, которые им это позволяют.

Мы со Скарлетт совсем другие. Я хочу, чтобы мы были другими. Впервые я чувствую некоторую реальную уверенность в том, что это то, чего она, возможно, тоже хочет.

Ничего не изменилось, когда я возвращаюсь в гостиную в спортивных штанах с ужином в руках. Тедди следует за мной по пятам.

Я люблю маленькую собачку, которая неуклонно растет с каждым днем. Бумаги из службы спасения только догадывались о его происхождении. В нем определенно много от золотистого ретривера. Кроме того, он — загадка.

Скарлетт улыбается, когда видит его. Тедди обнюхивает ее, а затем направляется к Софи и Наде на другом диване. Они обе набрасываются на него. Софи даже спускается на пол, чтобы погладить его.

Я сажусь рядом со Скарлетт и принимаюсь за свой ужин.

— Ты слабак, — обвиняет она, глядя на Тедди, который купается во внимании своих друзей.

— Он должен был спать.

— В детском саду сказали, что ты забрала его на три часа раньше.

Она пожимает плечами, но я вижу ее насквозь.

— Это было по дороге домой.

— Признайся, ты скучала по нему.

— Ты тоже рано вернулся домой.

— Не для того, чтобы увидеть Тедди.

— Что мы смотрим? — спрашивает Надя, прерывая наш разговор.

Скарлетт наклоняется вперед, чтобы взять пульт с кофейного столика. Ее майка задирается, обнажая полоску кожи.

И я представляю, как снимаю тонкий материал с ее тела. Переодеться было ошибкой.

Девушки останавливаются на комедии. Через несколько минут я знаю, что не буду обращать на фильм особого внимания. Я доедаю свой ужин и растягиваюсь на диване. Поколебавшись, Скарлетт ложится рядом со мной. Ее задница трется прямо о мою промежность, и я стону ей в ухо.

— Если ты не хочешь закончить это, не начинай, Скарлетт.

— Кто сказал, что я не хочу закончить это? — шепчет она в ответ.

Я просовываю несколько пальцев под подол ее майки, рисуя круги на ее гладкой коже.

Надя, или, может быть, Софи, смеется над чем-то, что происходит на экране. Я не оглядываюсь, чтобы проверить.

— Я не хочу делиться тобой. Я единственный, кто трахает тебя, Роза.

У нее перехватывает дыхание. Я слышу это, и чувствую это. Быстрый подъем ее грудной клетки.

Она поворачивает голову, так что оказывается у меня под подбородком.

— Ты единственный, кто трахает меня, — шепчет она.