Фальшивая империя (ЛП)

Я знаю, что она говорит не об отсутствии латекса между нами.

Она обвивает своими длинными ногами мою талию, открываясь еще больше. Мы оба стонем, когда я проскальзываю глубже, попадая в новую точку. Мое дыхание учащается, когда я начинаю чувствовать знакомое покалывание в моих яйцах. А потом я кончаю, сильнее и дольше, чем когда-либо. Белые пятна усеивают мое зрение, придавая новый смысл ослепляющему удовольствию.

Медленно реальность просачивается обратно в гостиную. Но я не отодвигаюсь от нее. Рука Скарлетт трогает мои волосы, снова и снова перебирая короткие пряди.

Я прижимаюсь губами к изгибу ее шеи, прямо там, где она переходит к плечу, вдыхая ее аромат и дыша на ее кожу.

Это тоже ново для меня. Близость после секса. Я не был любителем этого, но и никогда не задерживался, чтобы прижаться к кому-то после этого.

— Ты нравишься Софи и Наде, — говорит она мне.

— Они не осудили меня за то, что я заснул, как старик?

Я чувствую, как ее смех щекочет мою щеку.

— Нет. Они обе тоже много работают.

К тому же ты не похож на старика, так что это помогло.

— Это комплимент, Роза? — дразню я, откидывая голову назад, чтобы видеть ее лицо.

— Как будто ты не знаешь, что я считаю тебя сексуальным.

— Мне нравится, когда ты так говоришь.

— Прекрасно. Ты горячий как ад, ясно?

— Софи хочет встретиться с Оливером. Она планирует порвать с Кайлом.

— Ей было бы лучше остаться с хирургом.

Скарлетт приподнимает бровь.

— Помнишь, когда ты спрашивала обо мне и Кэндис?

— Помнишь, что я сказал?

— Срань господня.

Серьезно?

— Вау, — она колеблется. — Могу я спросить тебя кое о чем? Совершенно не связанном с драмой Оливера, спящего с вашей мачехой.

— Прошлой ночью Ашер упомянул твой стол. Что тебе не нравится, когда другие люди прикасаются к нему. Почему?

— Может быть, мне просто не нравится, когда люди трогают мои вещи, — поддразниваю я.

— Нет. Это был письменный стол моей мамы. Она тоже была богата. У ее семьи был судоходный бизнес. Она унаследовала его и выполняла большую часть работы.

У нее был свой собственный офис в доме и все такое. Мой отец продал компанию после ее смерти. В то время я думал, что он был бессердечен. А теперь... — я смотрю на нее. — Теперь, я думаю, что напоминания могли быть слишком болезненными.

Между нами повисает долгое молчание.

— Ты бы продал «Хай Кутюр»?

Разговоры о важном. И это так похоже на Скарлетт. Проверяет мои чувства к ней, обсуждая бизнес.

— Нет, — отвечаю я. — Я бы не стал.