Фальшивая империя (ЛП)

кому-нибудь позвонил?

— Мне все равно, — честный ответ. Мы со Скарлетт никогда не обсуждали, кого и когда мы пригласим в больницу. Я полагал, что буду с ней, что мы сможем принимать эти решения вместе, после того как у нас родится здоровый ребенок.

Я продолжаю расхаживать по комнате. Я не знаю, во сколько она легла на операцию. Сколько времени занимает кесарево. Я совершенно не готов, и единственное, что удерживает меня от полного срыва, — это надежда, что в любую минуту кто-нибудь придет и скажет мне, что с ними обоими все в порядке.

Я хожу кругами, пока у меня не начинает кружиться голова. Потом сажусь. Трясу коленом. Вращаю обручальное кольцо. Прижимаю ладони к глазам и пытаюсь представить, что нахожусь где-то в другом месте.

Смутно я ощущаю вокруг себя какую-то активность. Говоря кого-нибудь, Ашер, очевидно, имел в виду всех. Мой отец. Оливер. Джозефина и Хэнсон, который полностью оправился от своего испуга. Семья Скарлетт прижимается к моей, перешептываясь. Наверное, обо мне. Мудро, что никто из них не приближается ко мне.

Проходит вечность, прежде чем появляется доктор Саммерс. Я встаю, как только вижу его.

— Ваша жена зовет вас, Крю.

Облегчение обрушивается на меня с такой силой, что мне кажется, что мои колени вот-вот подогнутся.

— С ней все в порядке? — мой голос срывается.

Доктор Саммерс улыбается и кивает.

— С ней все в порядке. И у вас здоровая девочка.

Девочка. У меня дочь. Эта мысль кажется чуждой, даже после нескольких месяцев осознания того, что это произойдет.

— Могу я увидеть их? — мой голос звучит так, словно мое горло набито камнями.

— Конечно. Следуйте за мной.

Доктор Саммерс ведет меня в палату. Скарлетт лежит, на груди у нее завернутый в одеяло комочек.

— Я дам вам минуту, — говорит он и исчезает.

Скарлетт поднимает глаза, как только я вхожу в палату. Ее улыбка широкая и ослепительная.

Я подхожу к кровати и впервые вижу лицо моей дочери. Она само совершенство. И Скарлетт права. У нее глаза того же голубого оттенка, что и у меня.

— Когда я впервые увидела тебя, то подумала, что у тебя самые красивые глаза, которые я когда-либо видела, — говорит она мне.

Я поворачиваю голову, чтобы прижаться лицом к ее волосам, чувствуя, как мои глаза горят впервые за всю взрослую жизнь.

— Я был так напуган. Так чертовски напуган, Роза.

— Я в порядке, — уверяет она меня. — У нас все в порядке.

Я оглядываюсь на крошечного человечка, которого мы создали вместе.