Фальшивая империя (ЛП)

Я выдерживаю его взгляд, но мне хочется отвести глаза. Между нами витает слишком много напряжения для крошечной комнаты. Он обволакивает меня и угрожает проглотить целиком.

— Ты обычно проводишь много времени в кладовой, когда навещаешь своего отца?

— Зависит от обстоятельств.

— Как надолго я застрял здесь.

— Мало счастливых воспоминаний? — я стараюсь говорить легким тоном, но мне действительно интересно. Я не видела, чтобы Крю много общался со своим отцом и братом. На вечеринки они обычно ходят по отдельности.

Каждый общается отдельно от другого. Сегодня вечером они общались скорее как коллеги, чем как семья.

— Много, в этой кладовой.

— Как очаровательно.

Крю ухмыляется, но быстро убирает ее.

— Я имел в виду с моей мамой. Она любила печь, — внезапный интерес заставляет меня спрашивать больше. Но разум предупреждает меня не делать этого.

— Ты так и не ответил мне насчет Кэндис.

Я ожидаю, что он обвинит меня в ревности, но он этого не делает.

— Почему тебя это волнует?

— Ты же знаешь, каковы люди.

Если в этом году пойдут слухи о тебе и твоей мачехе на праздничной вечеринке у Вальдорфов — как это было в прошлом году, — было бы неплохо узнать, насколько все плохо, ведь я должна вести себя как твоя жена, — я кусаю еще одну печеньку.

— Вероятно, лучше задать этот вопрос Оливеру.

— Неужели? — я не скрываю своего удивления. Старший Кенсингтон похож на тот тип людей, которые не переступают черту.

Крю читает это на моем лице.

— Я не знаю наверняка. Только то, что он был здесь, пока папы не было в городе.

— Тебя это удивляет?

— И да, и нет, — Крю вздыхает. — Он старается этого не показывать, но… — он жестом указывает между мной и собой. — Это должен быть он. Жениться первым, стать генеральным директором и все такое.

Мое лицо остается нейтральным, когда я спрашиваю:

— Ты думаешь, он может что-то сделать? Посеять раздор в совете директоров?

— Нет, я так не думаю. Оливер рационален, может быть, даже слишком. Он видит общую картину. Не думаю, что он хочет жениться.

Я даже не уверен, хочет ли он унаследовать должность генерального директора. Это принцип… все должно принадлежать ему.

Незнакомое чувство вины скручивает мой желудок. В шестнадцать лет я не думала об этом под таким углом. Я не думала о других людях, на которых повлияло бы мое импульсивное требование — то, что я использовала ту малую власть, которая у меня была. Расходуя то небольшое количество энергии, которое у меня было.

— Ты хочешь этого? — спрашиваю я.