Фальшивая империя (ЛП)

Если бы он не согласился изменить наш брачный контракт, чтобы я сохранила полный контроль над своим журналом, и не накормил меня печеньем в шоколаде, я бы не боролась со странным желанием спросить его, что не так прямо сейчас.

С точки зрения Крю, я — приз.

Возможно, даже не человек. Моя ценность для него может быть сведена к моему капиталу и к тому, как я буду выглядеть рядом с ним, и к детям, которые у нас будут, и которые унаследуют тяжелый труд его предков.

Я задавалась вопросом, встречу ли я когда-нибудь парня, который заставит меня желать большего.

Меня всегда поражало то, что долгосрочные браки строятся на понимании, согласии и деньгах. Не на любви, похоти и страсти.

Браки с определенной целью сохраняют империи.

Браки, подпитываемые желанием, страдают от ревности, требований и шепота на свадьбе о том, что невеста должно быть беременна.

Я никогда не задавалась вопросом, может ли этот парень заставить меня чувстовать все это. Вплоть до настоящего момента.

Крю делает шаг влево, в то же время я двигаюсь вправо.

Вместо того чтобы отдаляться друг от друга, как мы оба пытались, мы становимся ближе друг к другу.

Достаточно близко, чтобы он мог протянуть руку и дотронуться до меня.

Внезапно похожая на пещеру библиотека перестает казаться такой уж большой. Мы занимаем наименьший процент места, который могли бы занять два человека. Пространство между нами еще больше сократилось. Десять сантиметров, а может, меньше.

Я смотрю, как поднимается рука Крю, чувствую, как жесткий материал его костюма касается моей обнаженной руки.

Его большой палец проводит по моей челюсти, оставляя обжигающий след на моей коже, как язычок пламени. Другая его рука прижимается к моей талии, удерживая меня на месте рядом с камином.

В камине не горит огонь, в нем лежат лишь черные угли. Что напоминает о нас Крю: камин без огня. Между нами могли бы воцариться более теплые и нежные чувства, чем долг и обязательства, но этого не произошло.

Зря потраченный потенциал.

— Скарлетт, — его голос скользит по мне, как теплый мед, сопровождаемый шепотом виски.

Никто никогда раньше не произносил мое имя так.

Как молитву и проклятие.

Я встречаюсь с ним взглядом и обнаруживаю, что маска безразличия слетела. Когда я думаю о страсти, я представляю себе яркие краски. Оранжевые и красные. Огонь и жар, сердца и кровь.

С этого момента я буду представлять себе светло-голубой цвет. Небо в солнечный день без малейших признаков облачности. Океан в спокойный день с малейшим намеком на волны.