Фальшивая империя (ЛП)

— Значит, тебя назвали в честь колкой девушки, безнадежно влюбленной в парня, который женился на кузине?

Она прищуривает глаза, но не раньше, чем я вижу, что она удивлена, что я читал книгу.

— Скарлетт сильная. Она умеет выживать. Она спасает себя снова и снова, никогда не признавая поражения и не полагаясь на спасителя.

— Это тебе подходит.

Ее ногти с розовым лаком постукивают по краю кристалла, который она держит в руках. Она посасывает нижнюю губу, и я представляю, как делаю то же самое.

— Я не хочу, чтобы ты съезжал, — на ее щеках появляется румянец, но она выдерживает мой взгляд.

— Я постараюсь, хорошо? Я постараюсь.

— Это был не ультиматум, — тихо говорю я.

Она встает с шезлонга и забирается ко мне на колени, чем шокирует, заставляя застыть. Она устраивается прямо на моей промежности. Отчего я становлюсь невыносимо твердым.

— За что? — я задыхаюсь.

Она смотрит на мои красные, распухшие костяшки пальцев.

— Я годами хотел ударить Кэмдена. Он мудак, — вру я. Кэмден Крейн — мудак. Но я никогда не думал о том, чтобы ударить его, пока не услышал, как он рассуждает о том, какая Скарлетт в постели.

По выражению ее лица могу сказать, что она знает правду, но не оспаривает ее.

— Люди будут много болтать.

— А твой отец не расстроится? Он ведет дела с Себастьяном Крейном.

Расстроится? Больше будет похоже на ярость.

— Вопреки тому, что думают некоторые люди, я не принимаю решения, основываясь на мнении моего отца.

Вместо ответа она целует меня. На вкус она как терпкое вино.

В последний раз, когда наши губы соприкасались, мы стояли в вестибюле с сотнями людей по другую сторону стены. На мне был смокинг, а на ней — белое платье. Сейчас уже середина ночи. Вокруг никого нет. Она трется у меня на коленях, одетая в шелковую ночную рубашку, которая едва прикрывает ее задницу.

Жар разливается по моим венам. Между нами вспыхивают искры, горящие намерением. Желанием, нуждой и другими всепоглощающими эмоциями, которые смывают рациональное мышление.

Обычно я не обращаю особого внимания на поцелуи. Это вежливость, остановка на пути к конечному пункту назначения. Граничащая между отчаянными прикосновениями и срыванием одежды. Но со Скарлетт я наслаждаюсь этим. Может быть, потому, что прошел месяц с тех пор, как ее губы были на моих. Целовать ее — подарок, привилегия.

Как и во всем остальном, она бросает мне вызов. Ее зубы царапают мою нижнюю губу, и я не могу сдержать вырывающийся стон.