Фальшивая империя (ЛП)

Она все еще борется, не реагирует, не издает ни звука.

— Покажи мне свои сиськи.

Ее глаза расширяются. Не только от удивления, но и от возбуждения. Ей нравится, когда ею командуют в постели.

Медленно Скарлетт протягивает руку и дергает за тонкие бретельки, удерживающие ее ночную рубашку. Ткань сползает вниз, открывая все больше и больше ее бледной кожи. Мой член дергается, когда в поле зрения появляется ее грудь. Острые пики ее сосков каменеют под моим пристальным взглядом. Ее рубашка собралась вокруг талии, прикрывая лишь небольшую полоску живота.

Остальная часть ее тела обнажена, разложена передо мной и подо мной.

Я фантазировал о том, чтобы увидеть Скарлетт обнаженной, смущающее количество раз. В отличие от большинства вещей, реальность превосходит мое воображение. Ее тело идеально. Но тот факт, что это тело принадлежит женщине, которая борется со мной во всем, но позволяет мне видеть ее такой, заставляет меня чувствовать, что я никогда раньше не видел обнаженную женщину.

Я не двигаюсь.

Я смотрю, впитывая в себя ее женственные изгибы и кремовую кожу. Другая женщина могла бы уклониться от оценки. Прикрыться или отвернуться. Скарлетт не делает ни того, ни другого. Она выдерживает мой пристальный взгляд с намеком на вызов, искрящийся в ее глазах, глядя на меня так, как будто я сам уязвимый.

Может быть, она права. Может быть, так оно и есть.

Она само совершенство. И в некотором смысле она моя.

— Раздвинь свои ножки для меня, детка.

На этот раз никаких колебаний. Никакого ласкового прозвища в раздраженном тоне.

Желание — преобладающая эмоция на ее лице, когда она раздвигает бедра так широко, как только может, открываясь мне.

Я опускаюсь ниже, стаскивая с нее трусики, чтобы они не мешали. Ее дыхание становится быстрым и прерывистым. Я опускаю голову и облизываю ее.

Ее бедра поднимаются, ноги еще больше раскрываются. Она пытается направить меня туда, куда хочет. Гонится за удовольствием, предлагая искушение. Она нравится мне такой. Подо мной. Наблюдающая за мной.

Несмотря на все ее позерство по поводу собственности и призов, не думаю, что Скарлетт осознает, какой властью она обладает. Над всеми. Надо мной.

Она унаследовала это. Но еще и создала. Завоевала. Приумножила. Как императрица, а не королева. Это редкость в нашем мире, где люди прячут несчастье под машинами, которые не водят, домами, в которых не живут, и отпусками, которыми не наслаждаются.

Она — сила, моя жена, и прямо сейчас она в моей власти.