Фальшивая империя (ЛП)

— Звучит не так уж весело, не так ли? — я выдерживаю ее пристальный взгляд, не оставляя никаких вопросов о том, что я имею в виду.

— Чертовски по-взрослому, Чемпион.

Я наклоняюсь вперед, чтобы запечатлеть последний, болезненный поцелуй на ее губах. Она целует меня в ответ, затем прикусывает мою нижнюю губу. Я хихикаю, отстраняясь, провожу по ней языком, проверяя, нет ли крови, и ощущаю резкий металлический привкус. Протягиваю руку и возвращаю ее ночную рубашку на прежнее место, прикрывая ее обнаженное тело от луны и звезд.

— Спокойной ночи, Роза.

Затем встаю и захожу обратно в дом, оставляя ее отдыхать.

Когда я просыпаюсь, солнце льется в окна, а Скарлетт лежит рядом со мной в постели. Крепко спит, свернувшись калачиком на боку, подложив одну руку под щеку. Ее темные волосы в спутанном беспорядке разметались по подушке. Ее губы приоткрыты, а одна бретелька ночной рубашки упала с плеча.

Я вспоминаю, как она извивалась подо мной прошлой ночью.

Я испытываю мучительное искушение потянуть за другую лямку и начать все с того места, на котором мы остановились прошлой ночью.

Скарлетт любит вызовы. Возможно, она хотела меня прошлой ночью, но я уверен, что любая близость длилась бы примерно столько же, сколько и секс. Я хочу, чтобы она отчаянно нуждалась во мне. Хочу, чтобы она признала, что между нами есть нечто большее, чем притяжение.

Мы еще не пришли к этому. До прошлой ночи я не был уверен, что мы когда-нибудь будем вместе.

Я выскальзываю из кровати, стараясь вести себя как можно тише.

Прошлой ночью я не слышал, как она ложилась спать, так что, должно быть, было уже поздно. После нашей встречи я некоторое время лежал без сна, слишком взвинченный, чтобы заснуть. Наверное, стоило подрочить, но я не знал, сколько у меня будет времени, прежде чем она последует за мной.

Скарлетт все еще спит, когда я заканчиваю мыться и одеваюсь. Я спускаюсь вниз один. Ее отец сидит в столовой. На столе представлен ассортимент всех мыслимых блюд для завтрака.

Хэнсон Эллсворт закрывает «Нью-Йорк Таймс» и морщится, когда видит меня.

Я вытесняю из головы все мысли о том времени, которое не потратил на сон.

— Хорошо, — Хэнсон возвращается к своей газете, пока я накладываю на тарелку свежие фрукты, блинчики и бекон.

Джозефина Эллсворт входит в столовую через несколько минут, неся чашку и половинку грейпфрута. Она заметно оживляется, когда видит меня.

— Доброе утро, Джозефина.