Вещей я беру немного. Только особенно ценные и памятные. Ян сразу сказал, что нет смысла тащить весь гардероб — если что, купим новый. Или я всегда смогу приехать и забрать остальное.
Правда, у меня внутри стойкое ощущение, что сюда я уже не вернусь. По крайней мере, в ближайшее время.
Во мне нет ненависти к отцу и тете. Но нет и желания их видеть. Пусть живут, радуются новому дню. Пусть будут живы и здоровы, а я хочу отпустить эту боль. Однако если перед глазами будут те, кто ее причинил, вряд ли это получится.
Когда спускаюсь вниз с небольшим чемоданом, тетя так и стоит, ждет меня.
Делает шаг, но тут же сникает.
— Я могу тебе звонить? — осторожно спрашивает она.
Отвожу взгляд, а сама стараюсь подобрать не самые резкие слова. Было ведь и что-то хорошее, да? Просто под копотью пожара от сожженной лжи, этого и не разглядеть.
— Лучше не стоит, — качаю головой и обхожу тетю стороной."
"Уже у дверей она вдруг догоняет меня, прижимается со спины.
— Я люблю тебя, Ива. И отец любит. Прости, если сможешь.
Нам жить с этим до конца дней. Но ты не держи зла в сердце. Живи легко и счастливо.
Потом так же резко отпускает и сбегает.
Это больно — терять близких. И пока я не знаю, как залатать дыру в моем сердце.
Когда приезжаю к дому Яна, тот уже ждет меня на улице. Меня совершенно не раздражает этот контроль. Скорее, напротив. Я воспринимаю это как заботу.
Серебряков помогает мне выйти, скупо целует в губы, а затем сам забирает чемодан и отпускает водителя.
— Как прошло? — спрашивает он, пока мы поднимаемся в лифте.
Его рука крепко держит мою, и эта поддержка не дает мне раскиснуть.
— Нормально. Отца вроде скоро выпишут.
— Значит, сегодня можем выехать.
— Я тут подумала… Может, мы сможем задержаться ненадолго?
Ян чуть приподнимает брови в немом вопросе.
— Надо с документами разобраться. Мне ведь паспорт, наверное, надо сменить на девичью фамилию…
Это очень тонкий вопрос, но не хочется оставлять что-то нерешенное.
— Кстати об этом, — кивает Ян, выходя из лифта. Дожидается меня и, открыв дверь, пропускает первой в квартиру.
— Я этот вопрос уже уладил.
— Да? То есть у меня…
— У тебя моя фамилия, Ива. Официально по все правилам ты — моя жена.
Я даже теряюсь, едва слышу это.
— Но как? А… А как же Алиса?
С момента, как все случилось, я трусливо не спрашивала, как Ян уладил этот вопрос. Решила, что это мужские дела, и ответственность — его. Его ведь жена.
— Нашего брака не было. Давно стоило это сделать, но я… — он едва заметно хмурится.
