— Ты что, не хотел бы продолжить?
Лишь на несколько мгновений его взгляд меняется, чтобы после снова стать равнодушным и спокойным, словно включается режим полного штиля.
— Ива, ты хотела узнать, что было между нами в ту ночь — я показал.
— Ты серьезно?
Вглядываюсь в его лицо, ищу признаки, что все не так, что это какой-то розыгрыш. Ну не мог же он настолько классно притворяться. А главное — зачем?
— Что ж тогда не довел до конца? — выкрикиваю от обиды. — Трахнул бы, формально имеешь право!
Ян резко выдыхает, сжимает пальцами переносицу.
— Может, выглядит все и не очень. Но я не думал, что ты захочешь чего-то после. А в тот вечер просто посчитал, что заходить далеко не стоит. Ты была перевозбуждена из-за препаратов, я всего лишь помог тебе с разрядкой.
Всего лишь помог…
Вспышки воспоминаний, что никак не складывались у меня в картинку, мелькают в мыслях. Получается, он меня пожалел? Просто помог? И сегодня тоже? Из жалости дал мне кончить?
Медленно отступаю.
Сейчас я не в силах больше разговаривать. Да и видеть его тоже не могу. Серебряков неотрывно смотрит на меня, а я чувствую, что просто распадаюсь на осколки.
Казалось бы, не было у нас клятв любви, но почему же тогда сейчас так больно? Почему?!
Эту ночь я сплю очень плохо. То и дело просыпаюсь, плачу, потом снова засыпаю. Мне мерещится, что я не одна в комнате. Потом думаю, что это какой-то бред. Снова просыпаюсь, и снова засыпаю.
Только под утро сон становится более глубоким, так что просыпаюсь я ближе к полудню.
На телефоне вижу пропущенный от тети. Настроение — дрянь. Не хочется ни с кем говорить. Но вместо того, чтобы игнорировать Аню, набираю ее номер.
— Лапочка, как ты?
— Привет, вот только проснулась.
— Ой, прости. А я чего звоню-то? Отец твой сегодня дома и вроде не занят. Может, приедешь к нам в гости?
— У меня планы уже, Ань. Давай в другой раз, — отказываюсь, малодушно испугавшись, что она все поймет. А вот жалости мне сейчас точно не надо.
По ощущениям — внутри руины. Вроде бы и не успели построить что-то по-настоящему ценное, а чувствую себя как брошенка какая-то.
Так боялась этого брака, потом убедилась, что Ян нормальный, увлеклась, а в итоге снова получила щелчок по носу.
Получается, никогда он не воспринимал меня всерьез.
Дома сейчас только Макс. Ян снова уехал.
— Да не парься ты так, — говорит его сын. — Он вечно где-то по делам мотается. Такая работа.
