Фальшивая Венера

Почему, Чаз? Почему ты не излил душу этому мудрому и милосердному человеку? Быть может, все завершилось бы великим извержением этого самого ступора и тесть стал бы волшебником, который одним-единственным словом снял бы заклятие, однако правда заключается в том, что все мы любим то черное, что прячется у нас в глубине, мы прижимаем это к сердцу, хотя оно пожирает наши внутренние органы. Признаюсь: как и в случае со Слотски, я просто был слишком перепуган, чтобы спрашивать.

Вместо этого я фальшиво рассмеялся и сказал:

— Но что мне остается делать? По крайней мере, я зарабатываю деньги.

— Это тоже не так уж мало, — после подобающей паузы промолвил Морис. — Ну а сейчас давай выпьем кофе и немного граппы, а после отправимся смотреть твой потолок.

Так мы и сделали. Когда Морис увидел мою работу, воспользовавшись биноклем, с помощью которого я проверял с пола состояние краски, он развеселился:

— Превосходно! Маленькая артистическая шутка. Тебе удалось точно изобразить мою девочку.

— Как вы думаете, это ее не разозлит?

— Напротив, она будет в восторге.

А мне казалось, Лотта не любит артистические шутки.

— Все зависит от шутки и от контекста. Артистические шутки смешны только на серьезном фоне. Моцарт написал музыкальную шутку, но Моцарта легко отличить от Спайка Джонса.

[70]Это, — он указал на потолок, — просто поразительно. Я вижу, что штукатурка еще сырая и краски не высохли, и все равно мне с трудом верится, что это не работа мастера, и дело не только в композиции, которую ты, разумеется, перенес с эскизов.

Дело в красках, в этом замечательном эффекте переливчатого шелка, в тонкой прорисовке деталей, в этой великолепной линии, которая присуща Тьеполо. Точнее, тебе. Неподражаемая подделка. Более того, я считаю, что это самая лучшая художественная подделка из всего, что мне доводилось видеть. А повидал я на своем веку немало.

— Вот как? И когда же?"

"— О, этим я занимался в начале своей карьеры. У меня был диплом по истории искусства, как мне казалось, совершенно бесполезный для дипломата — гораздо больше подошли бы экономика, политология, а если и история, то предпочтительно история правителей и коварных убийств, войн и всего такого, — однако, судя по всему, кто-то в министерстве ознакомился с личными делами сотрудников, потому что меня отобрали для участия в переговорах о возвращении произведений искусства, награбленных Третьим рейхом.

Если не ошибаюсь, было это в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году.