Фамильное древо

Хотелось провалиться сквозь землю - и чтобы он меня все-таки обнял.

Не может же быть, чтобы он брезговал? После… после этого…

- Но? - уточнил лорд асессор из коридора.

- Но чем-то парализована, - уже ровным голосом ответил Его Высочество и снова взял меня за руку. - Входи.

Королевский асессор не заставил себя ждать. Тотчас же распахнул дверь, прыжком ворвался в комнату, держа бластер наготове - и незамедлительно споткнулся о распростертое на полу тело, но, убедившись в отсутствии возможной агрессии, прикипел взглядом не к нему, а к моим голым лодыжкам.

Рино не был бы Рино, если бы не изрек:

- Третий, поверить не могу, что ты не воспользовался ситуацией!

Пальцы принца на моем запястье сжались так сильно, что наверняка останутся синяки, но голос звучал как ни в чем не бывало:

- А я воспользовался, - с достоинством возразил Его Высочество, - чтобы выставить себя в лучшем свете. Чем не принц на белом коне, а?

Не брезговал. Только не он.

- Кажется, - протянул Рино, хмыкнув, и сделал знак кому-то в коридоре, - чтобы выставить себя в лучшем свете, нужно было привести целителя.

Знак был исключительно неприличный, и в коридоре его поняли как надо - в комнату тотчас вбежали два молодчика с бластерами наперевес, сопровождающие Сестру.

- Учись, - снисходительно велел лорд асессор.

Жрица тоже споткнулась о тело на полу, но уделила ему не больше внимания, чем обычному сору. Третий посторонился, пропуская ее ко мне, и меня окутало слегка щекочущее диагностическое плетение - и обреченная, беспомощная паника.

Магия начала с головы.

Прошлась по плечам, задержавшись в месте попадания.

Защекотала в животе.

В самом низу живота, где до сих пор немного саднило, - и тотчас отпустила, не сдвинувшись дальше.

- Прости, - быстро сказала Сестра. - Я только сниму паралич и больше не трону, обещаю. Ты же не против?

Я молча моргнула, сгоняя с глаз треклятые слезы.

Зато минуту спустя я, с трясущимися руками и страшной чернотой перед глазами, смогла самостоятельно вцепиться в Третьего, спрятать лицо у него на груди - и с облегчением разреветься в голос, чувствуя, как его тепло оборачивается вокруг меня защитным коконом, будто желая оградить ото всего мира.