Фамильное древо

Жрица завершала молитву, с потусторонним умиротворением прикрыв глаза; Эрдан, не дожидаясь последних нот, взял с весов кольцо невесты и опустился перед ней на одно колено. Посланница Равновесия понимающе улыбнулась и кивком позволила нетерпеливому жениху надеть Джоане кольцо на палец.

Кузина же в продолжение церемониала тоже опустилась на колени - и окольцевала уже Эрдана.

- Пред богами и людьми отныне вы едины и неделимы, - произнесла жрица, и Эрдан, беспардонный, циничный Эрдан, над бесцеремонностью которого потешался весь Орден - с благоговейной улыбкой прижался лбом ко лбу своей жены.

- Равновесие отметило этот день. Тот, кто хочет говорить, осененный Его благословением, пусть говорит сейчас.

Зал снова наполнился шепотом. Прикрыв глаза, о чем-то истово молилась тетушка; граф Джейгор молча поглаживал ее по руке. Хикари шептала еле слышно, отведя взгляд; жених с невестой, отрешенно улыбаясь друг другу, говорили одновременно.

В дальнем углу зала Сестра уткнулась лицом в плечо своего мужа. Он что-то лихорадочно шептал поверх ее макушки, позабыв обо всем.

- Все, о чем я хотел бы попросить, и без того в моих руках, - негромко сказал Третий, не выпуская моей ладони.

- Все, о чем я хотела бы попросить, находится в трех разных точках Нальмы, - ворчливо откликнулась я на полтона тише. - Но, по большому счету, тоже в моих руках.

- И никуда не денется, - пообещал мне принц и резко вскинул голову, привлеченный громким звуком.

На фоне всеобщего шепота и едва слышимых молитв одинокий хлопок в ладоши и впрямь прозвучал пушечным выстрелом. Гости умолкли все разом, недоуменно разглядывая нахала, прервавшего священное мгновение.

Нахал, ничуть не смущаясь, отошел от жениха, возле которого дежурил, как и подобало шаферу, и обвел взглядом собравшихся.

- Я буду говорить в полный голос, ибо мне нечего стесняться.

“Полный голос” в случае Константа тянул на полноценный оперный бас, весьма неплохо поставленный, к тому же.

Если кто-то и надеялся говорить одновременно с ним, то распрощался с этой идеей еще на середине фразы. А к ее концу гости уже опознали ритуальную формулировку, и зал замер в ожидании.

- Я уполномочен говорить именем моего отца и с благословения матери, - пророкотал Констант. Акустика храмового зала перекатывала его голос, как морской шторм - прибрежные камни.