Фанера Милосская

– Не, спасибо, обпилась уже. Слышь, Лампа, твоя бабка не хочет заработать? Я ей могу две тысячи в месяц платить, почти целая пенсия получится. Дорого, конечно, но я на все пойду!

– Прости, не понимаю, – абсолютно искренне ответила я. – Какая бабка? У нас никаких старух нет.

Верка прижала руки к груди.

– Помоги! Пожалей нас! Костя квасит каждый день, ниче его не берет. Ты же знаешь, я даже чертом одевалась – он не вздрогнул.

Я вспомнила, как испугалась, увидав у мусоропровода Веру в костюме дьявола, и кивнула.

– А тут затрясся, – продолжала соседка. – Ему старуха… ну та бабка, что у вас живет… два раза по морде заехала. Вот я и подумала: может, будет к нам бабушка по вечерам заглядывать, и тогда мой Якобинец ханку жрать перестанет? Главное, алкоголика напугать. И похоже, ей это удалось. Ох, как она ему вмазала!

Мне стало жаль Веру.

– Сейчас я тебе кое-что расскажу, только поклянись: никому во дворе слова не обронишь.

– Чтоб мне всю жизнь на бутылки работать! – топнула Верка.

И я изложила ей историю про Зему.

– А где можно купить кенгуру? – заинтересовалась Вера, после того как был окончен мой рассказ.

– Не знаю, – растерялась я, – в зоопарке, наверное. Только не советую тебе заводить дома сумчатое.

– Почему? Костя пить бросит!

– Думаю, начнутся другие проблемы, – ответила я. – Если честно, я даже не знаю, кто хуже: алкоголик или бесшабашная Зема.

– У-у-у-у! – завыла над ухом сирена.

Я резко села на кровати и, ощутив головокружение, рухнула назад в подушки. Что происходит? Будильник показывает ровно шесть утра, а я, как сейчас помню, поставила его на восемь.

Понадобилась пара минут, чтобы сообразить: звук несется не с тумбочки, а из коридора. Я опять приняла полувертикальное положение, схватила халат, и тут дверь в мою комнату резко распахнулась, на пороге появился Степаныч с горном в руке.

– Вставать! – заорал дед и поднес трубу ко рту. – У-у-у!

– Вы с ума сошли? – возмутилась я, прикрываясь одеялом.

– Ясный день на дворе, – сообщил Степаныч. И следом гаркнул: – На поверку становись! Построение в коридоре, твой номер восьмой.

– А кто первый? – ехидно осведомилась я. – Вы?

– Она, – дед ткнул пальцем в Мулю. – Я не подлежу нумерации, командир – начальник, он вне списка.

Мне стало обидно. Получается, я последняя в коллективе?

– Мне не надо так рано вставать, – попыталась я сопротивляться.

Степаныч задудел в трубу.