Фанера Милосская

 – Граждане! Милые! Любимые! Не оставьте в беде!

Из «Жигулей» горохом высыпались дети.

– Мы ее за лапки схватим, – зачастили они, – а мамочка по башке тюкнет. Мама умеет, она завсегда папу скалкой бьет!

Дорога захохотала в едином порыве, и из автомобилей начали выходить люди. Я, размазывая по лицу остатки макияжа, слезы и сопли, наблюдала, как неожиданно ставшую апатичной Зему тащат к моей малолитражке. Больше всех старались дети и мама, а папа, по свидетельству малышей нещадно битый супругой, снимал приключение на камеру.

Не прошло и десяти минут, как Земфира вновь очутилась на пассажирском сиденье, намертво пристегнутая ремнем безопасности, задние лапы в ластах, на голове шапка, на теле халат. Одежда, правда, была грязной, но это уже малозначительная деталь.

– Рули спокойно, – велел толстяк.

– Спасибо, – закивала я. – Вы такой смелый! Отчаянный и храбрый! Как только не побоялись с кенгуру сражаться?

Мужчина сплюнул, потом сказал:

– После Владимирского централа я с крокодилом в обнимку спокойно спать лягу.

Кто пересылку прошел, ниче не боится. Кенгуру – это тьфу! Ну, кати, герла. Устроила тут, блин, пробку! Один геморрой от вас, от баб!

Непостижимым образом Зема опять трансформировалась в покорную спутницу. Может, к послушанию ее обязывали ласты? Но я теперь знала, на что способно кроткое с виду сумчатое, и изо всех сил сжимала кожаный поводок. Меньше всего мне сейчас хотелось встретить соседей. Почти половина жильцов и так считает Романовых слегка долбанутыми – двое детей и шесть собак! А если увидят меня вместе с кенгуру, разговоров не оберешься.

Станут бегать в гости, рассматривать Зему, охать, ахать, фотографироваться с экзотической жиличкой.

Во дворе, по счастью, никого не оказалось. Мамаши увели детей обедать, пенсионерки сели смотреть сериалы, остальные еще не вернулись с работы.

Быстрее лани я пересекла двор, заставленный лавочками, влетела в подъезд, вскочила в лифт…

– Эй, погодьте, – загремело от входной двери.

Я застонала и нажала на кнопку, но тут в кабину всунулась нога, следом в узкое пространство втиснулся Костя Якобинец.

– Здорово, Лампа! – гаркнул он, распространяя, как всегда, густой запах алкоголя.

Стараясь не дышать, я кивнула.

– И вам привет, – вежливо заявил алкоголик, обращаясь к Земе.

Кенгуру оглушительно чихнула. Якобинец вздрогнул и повторил:

Как все алкоголики, Константин подвержен резкой смене настроения, а оно сильно зависит от количества залитого внутрь спиртного.