"!Фантастика 2023-109". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Они руководствуются тем, что видит Дент-Байан, а сейчас этот ориентир потерян ими…

– Отпусти меня, сын, – прошипел Рамбай. – Я все понял. Поспешим!

Лабастьер ослабил хватку.

Уже в полете Рамбай объяснил Ливьен и Сейне их план. Вместе со снявшим с глаз повязку Дент-Байаном они полетят обратно к горам, и махаоны, оставив в покое ураний, погонятся за ними. Через некоторое время они спрячутся в какое-нибудь дупло, а Дент-Байан продолжит путь один, ведя за собой махаонов. Остальные, переждав, вернутся к ураниям. Потом и Дент-Байану нужно будет спрятаться в какое-нибудь темное дупло и просидеть там как можно дольше, чтобы махаоны потеряли его след.

План был жесток, но логичен. Во всяком случае, ничего другого им не оставалось. Слишком высокая степень риска, которому по этому плану должен был подвергнуться Дент-Байан, смущала, пожалуй, только Сейну. Она молчала, но была мрачна, как туча. Рамбай же, успокаивая совесть, бормотал:

– Он – махаон… Его братья убивают моих братьев… Он один может увести…

Дент-Байан принял план Лабастьера без малейших возражений, и они вылетели в направлении гор.

В начале первого дня полета Ливьен еще сомневалась, верно ли они поступают, действительно ли махаоны полетят за ними. Но уже вечером Рамбай возбужденно сообщил:

– Запах махаонов. Они близко опять.

Ливьен привыкла доверять чутью Рамбая.

К концу четвертого дня полета Лабастьер объявил:

– Все. Дальше Дент полетит один.

– Нет, – возразила Сейна, – он полетит не один.

– Ты нужна нам! – воскликнула Ливьен, испугавшись, что потеряет единственную подругу, и искательно посмотрела на Рамбая и Лабастьера.

– Я останусь с ним, – твердо повторила Сейна. – И даже не пытайтесь переубедить меня.

Рамбай отвел глаза, а Лабастьер, согласно кивнув Сейне, сказал ей:

– Если ты решила так, то нам это только выгодно. Лети рядом с ним, побольше разговаривай… Сделай так, чтобы тот, кто смотрит его глазами, как можно позднее понял, что вас только двое…

Рамбай тронул руку Ливьен и тихо произнес:

– Наш сын не по возрасту умен.

И Ливьен с горечью осознала, что в интонациях его голоса сквозит презрение.

Тронул я ветку, она, шевелясь,

«Ты – это я, но во сне бытия

Тождества правды нет…»

«Я это знаю, – ответил я, –

Вместе сгорим в огне».

Лабастьер Первый замолчал. Он останавливался и раньше, но тогда было ясно, что паузы связаны с желанием более точно восстановить в памяти минувшие события.