Регина всё косилась на Сапрыкину, и дальнейших ее мыслей он уже не слышал. Да тут и музыка в голове вмазала такой туш, такой марш Мендельсона, что Роб на время оглох, не веря своему счастью.
Да мог ли он раньше о таком даже мечтать? Тет-а-тет с самой Регинкой Кирпиченко! С обещанием «интимчика» и «мур-мура»!
Ах, какие чудесные возможности открывал перед ним Дар!
Карбонат натрия
Ключом от лаборатории Регинка владела на совершенно законных основаниях – как председатель школьного клуба «Юный химик».
Каморка, все стены которой были заставлены шкафами с колбами, ретортами, пробирками и прочими склянками, находилась на последнем этаже, рядом с актовым залом.
Для свидания место просто супер.
После шестого урока, когда школа опустела, Роб с отчаянно колотящимся сердцем поднялся по лестнице, проскользнул мимо полуоткрытой двери зала, где репетировал вокально-инструментальный ансамбль «Школьные годы».
– Раз-два, раз-два, – донесся гулкий микрофонный голос. – Поехали. «Когда уйдем со школьного двора под звуки нестареющего ва-альса, учитель нас проводит до угла…»
Роб болезненно поморщился, особенно когда завизжала электрогитара.
Даже заткнул уши – плохо стал переносить всякую музыку кроме своей собственной. Тем более что внутренний оркестр в данный момент исполнял для единственного слушателя что-то многообещающее и томное, с восточными подвываниями.
Тук-тук-тук, тихонько постучал влюбленный десятиклассник в дверь лаборатории.
Легкие шаги, поворот ключа. Шепот: «Давай, входи скорей».
Неожиданность номер раз: впустив Роба и заперев дверь, Регинка отошла к окну и отвернулась.
Как, спрашивается, ей в мысли заглядывать?
Пришлось начинать наугад, что называется на таланте.
– Я всё время о тебе думал, – начал Роб тихо, проникновенно. – Даже когда в реанимации лежал, под капельницей. Как ты могла? Я ведь тогда с дачи ушел не потому что обиделся. Просто противно стало. Петька, инфузория одноклеточная, сморозил пошлость, и все обрадовались, заржали. Все-то ладно, плевать мне на них, но ты, ты ведь тоже улыбнулась! Почему? Ты же не такая, как они.
Не пошлая.
Говоря всё это, он пристроился сбоку от нее. Ждал, когда посмотрит.
Наконец дождался.
Взглянула искоса, всего на секунду, и снова повернулась профилем, но хватило и секунды.
«Хороший, умный и треснутый по полной. Жалко, шульдик», – услышал Дарновский.
Смешался. Что такое «шульдик»?
Напрягся, чтобы не упустить гаснущий голос. Разобрал еще вот что: «Если б не прыщи на лбу. И очки конечно – кошмар».
