Что я ему скажу? Что в моей жизни произошли события, которые я, по всей вероятности, не хочу помнить, потому что они для меня мучительны. И что услышу в ответ? Обычное Борькино насмешливо-пренебрежительное суждение о том, что я - сладкая карамелька, прячусь от всего неприятного, избегаю конфликтов, потому что трус и слабак. Слышать этого я не хотел. Поэтому умолк, не закончив фразу.
- Что - вернее? - Викулов прищурил глаза и внимательно посмотрел на меня. - Что ты хотел сказать?
- Да нет, ничего. Просто я подумал, что этого доктора искала Муся, и если его подставили, то неизбежно должны были войти с ней в контакт.
А Муся ничего такого мне не рассказывала.
- Дюхон, ты в своем репертуаре. Ты что, подробно расспрашивал ее, где она познакомилась с твоим доктором?
- Нет, - признал я.
- Вот видишь. Ей могли его подставить так, что она и сама этого не заметила. Она полностью уверена, что нашла твоего психоаналитика своими силами, и даже не подозревает, что ее с ним намеренно познакомили. Другой вопрос, как твои милицейские противники могли узнать о том, что ты потребуешь найти психоаналитика? Ты же не думаешь, что у тебя тут все прослушивается? Надеюсь, до такой степени паранойи ты еще не дошел?
Ну вот, пожалуйста, Борька считает, что все мои подозрения чистой воды паранойя.
Приехали.
- Нет, - сухо ответил я, чувствуя, что начинаю внутренне закипать. Именно этим всегда и заканчиваются мои встречи с другом детства. - Здесь ничего не прослушивается. Но если они моей персоной интересуются, то обязательно должны интересоваться и Мусей, ведь только она полностью в курсе моих дел.
- Тоже правильно, - он одобрительно кивнул. - Больной-больной, а соображаешь. Ладно, давай-ка я запишу имена и фамилии твоего доктора и этой Елены и посмотрю, может, что-то и смогу сделать.
Борька спрятал листок с записью в бумажник и поднялся.
- А ты в самом деле классно выглядишь, - произнес он на прощание. - Был рыхлым мякишем, а стал почти суперменом. Ну, счастливо.
* * *
- Я недавно смотрела по телевизору ваш мюзикл ""Падший ангел"", сказала Мария, наливая мне уже третью по счету чашку чаю.
- Музыка прелестная, вы очень талантливый композитор.
- А все остальное? - поинтересовался я.
- Вы имеет в виду либретто? Ниже всякой критики, - отрезала старуха.
- Почему? Мне кажется, там очень приличные стихи.
- Не в стихах дело. Они действительно хорошие с точки зрения поэзии.
- А какая же еще точка зрения может быть у стихов, кроме поэтической?
- Смысл. Правдивость. Истинность.
