Иными словами, сделать так, чтобы она думала: ""Теперь он меня ни за что не простит"". Такова была моя Светка.
Настроение испортилось, но утешала мысль о том, что еще одну задачу я успешно выполнил. Теперь подождем реакции на интервью.
В тренажерном зале я ожидал увидеть Мимозу, но вместо нее глаза выхватили из всего интерьера новый элемент: обнаженный мужской торс. Через пару секунд глаза пришли в себя от шока и доложили мне, что это не живой человек, а тренажер для отработки ударов. Что-то типа боксерской груши, тоже резиновый, на тяжелом устойчивом постаменте, но дающий возможность бить в точно определенные места: в глаз, нос, челюсть, подбородок, солнечное сплетение, печень, пах.
Я походил вокруг розового пупса, похмыкивая, воровато огляделся и ударил. Кулаком. В нос. Как ни странно, попал. Пупс отшатнулся и тут же встал в прежнее положение. Я ударил снова, на этот раз в челюсть."
"И тут произошло нечто странное. Такое, о чем я читал во многих книгах, слышал в изустных изложениях и писал в своих романах, но чего ни разу в жизни не испытывал сам.
Откуда-то снизу, из живота поднялась в грудь и проследовала в голову сначала слабенькая, но быстро усиливающаяся волна. Чего? Агрессии? Да вроде нет, незачем мне было злиться на этого мирного пупсика. Отчаяния? Тем более нет. Это было просто Желание Бить. Желание Причинить Боль. Желание Ощутить Свою Силу. Вот сколько названий, и совершенно непонятно, было ли правильным хоть одно из них. Ясно было только то, что мне хочется наносить удары по этому покладистому, не оказывающему сопротивления розовому кукленку.
И я начал наносить удары один за другим. Мне было стыдно и одновременно сладко. Стыдно за то, что я, тихий книжный мальчик, ни разу в жизни ни с кем не подравшийся, я, писатель Корин, проповедующий в своих книгах высокую мораль и возводящий в ранг добродетели умение решать проблемы ненасильственным путем, бью, отчетливо понимая, что противник мне не ответит. Словно пьяного и беспомощного. И сладко, потому что...
Я не успел доформулировать суть собственных ощущений.
Меня снова, как волной теплой воды, накрыл уже знакомый веселый голос:
- Что ж ты делаешь, Михалыч! Ты ж покалечишься, руки попортишь.
Я опустил руки и сделал шаг в сторону, чувствуя себя застигнутым врасплох нашкодившим пацаном, хотя улыбающийся Телок был как минимум лет на двадцать моложе меня.
- Это я Ваську привез, - продолжал Телок как ни в чем не бывало. Надо же форму поддерживать. Так-то он у меня дома стоит.
