Я был не уверен и в себе (несмотря на свои многонедельные сладострастные мечтания), и в женщине, которую не помнил. А во-вторых, даже если все сложится и срастется, как, какими словами попросить мою будущую партнершу устроить все так, как было год назад? Ведь она может почувствовать себя оскорбленной и подумать, что я использую ее исключительно как рабочий инструмент в собственной борьбе с амнезией. Обидится и уйдет, хлопнув дверью. Наверное, сначала нужно поговорить с ней, задать все интересующие меня вопросы, а уж потом приступать к интиму, а то, не ровен час, сделаю какое-нибудь неловкое (в эмоционально-психологическом смысле) движение, и она уйдет.
А я останусь у разбитого корыта, то есть не только без секса, но и без информации.
Мне казалось, что мысли мои звучат громко, на всю комнату. Я слушал их будто со стороны и невольно усмехался: Корин, кобель ты неисправимый, тебе говорят, что женщина влюблена в тебя, а ты думаешь о том, как лучше, как ловчее использовать ее в своих интересах, попутно удовлетворив еще и сексуальное кобелиное любопытство.
Где твоя юношеская дрожь, которой ты сам же и удивлялся, лежа в одинокой постели на третьем этаже санаторного корпуса? Где твои эротические сны, в которых ты ласкал изображенную на фотографии женщину и после которых ты просыпался потным, взволнованным и слегка пристыженным? Хочешь, Корин, я скажу открытым текстом, что с тобой происходит? Ты боишься, что живая Вероника тебе, сегодняшнему, не понравится, и у тебя ничего не получится.
Поэтому ты заранее придумываешь на всякий случай отговорки на тему о том, что эта женщина нужна тебе только для дела, для получения информации и восстановления памяти. И если тебя постигнет неудача, то ничего страшного, потому что не стыдно не хотеть женщину, которая тебе не понравилась и которую ты пытаешься ласкать по принуждению, потому что так надо. Ау, Бегемотище, спасибо тебе, друг любезный, за науку и ментальные упражнения! Хоть ты и засланный, но полезным оказался.
Я смотрел на застеленную красивым покрывалом широкую кровать и пытался представить лежащую Веронику, ее разметавшиеся по подушке волосы, ее обнаженные плечи. Пытался... и не мог. Но во мне с каждой секундой все ярче разгоралась надежда, что именно здесь, на этой кровати, в этой комнате, этой ночью и произойдет то, чего я безуспешно ожидал на протяжении пяти месяцев. Меня озарит вспышка, стена рухнет, и память вернется ко мне.
