Но меня заклинило на этой красотке Веронике, которая, как мне еще в мае рассказывала Муся, любила меня просто-таки без памяти. Ну покажите мне мужика в здравом уме и полной сексуальной потенции, который на моем месте не захочет встретиться с такой роскошной бабой. С женщиной, которая абсолютно соответствует его вкусу и которая к тому же в него влюблена! Хотя бы ради интереса, из любопытства. Покажите, и я признаю себя неправым. Я хотел увидеть Веронику, поговорить с ней, я страстно желал близости с ней. И все слова Муси падали на неблагодатную почву.
Переубедить меня ей не удалось. В самолете она предприняла последнюю отчаянную попытку, но отступила перед несокрушимой стеной моей уверенности в благополучном исходе.
Во мне же рядом с уверенностью в собственной неуязвимости уютно примостилась надежда. Я вновь окажусь в той же гостинице, пройду по тем же улицам, встречусь с женщиной, с которой спал год назад, и, может быть, это поможет вспомнить. Может быть, это послужит толчком, тем самым толчком, о котором говорил Бегемот.
И мои ожидания были щитом, через который не удавалось пробиться Мусе. Она не могла оспаривать тот факт, что нужно пытаться восстановить память.
И никто не мог бы. Кроме меня самого, поскольку речь идет все-таки о моей памяти, а не о чьей-нибудь, что хочу, то и делаю с ней.
Против обыкновения, в этом году Франкфурт встретил нас хорошей погодой. Помнится, каждый раз, когда я приезжал на ярмарку, постоянно шел дождь. Что ж, если все начинается с везенья, то так и дальше пойдет.
Впрочем...
- Муся, а в прошлом году какая здесь была погода? - спросил я, пока мы стояли в очереди на паспортный контроль.
- Сплошной дождь.
- А в позапрошлом?
- То же самое. Ты неудачно оделся и все время мерз. Потом озверел и пошел в ""Кауфхоф"" покупать себе свитер.
- И как, купил?
- Купил. Очень симпатичный, серый с синими полосами. Да, верно, был такой. Я нашел его дома вместе с еще какими-то предметами одежды и быта, которых совершенно не помнил. Значит, и в те два года, которые спрятались за стеной беспамятства, погода была плохой.
А в этот раз солнечно и тепло. Везенье. Все будет хорошо, Муся. Все будет хорошо, Корин.
Гостиница ""Штайгенбергер Франкфуртс Хоф"" показалась мне родным домом, ведь мы с Мусей останавливались здесь каждый раз на протяжении нескольких лет. Прелесть Германии в ее стабильности, здесь так редко что-то меняется, по крайней мере на поверхностный взгляд туриста, и все остается узнаваемым, привычным и оттого особенно уютным.
